Своя квартира — окна от пола до потолка, выше — только небо. Анна чувствовала себя рыбой в аквариуме у Бога. Богу было легко увидеть ее. И Он за ней, может быть, присматривал.
Глава 2
Анна не только не была способной к своей работе, не только не горела интересом к ней или хотя бы желанием построить какую–то карьеру — молодой женщине доставляло немало усилий просто «держаться на плаву». Криминалист всегда обретается рядом с чужим горем, с чужой трагедией, и Анне нужно было делать всё, что велела профессия, и еще чужим горем — дышать.
Поэтому в отпуск она непременно уезжала — перевести дыхание. А, осиротев, стала ездит в те места, с которыми ее не связывали никакие воспоминания.
…В тот раз Анна выбрала Калининград. Остановилась в маленькой, почти семейной гостинице, и вела совершенно не туристическую жизнь. Не ездила на экскурсии, не ходила по городу, отыскивая достопримечательности, в телефоне у нее не появлялось новых фотографий…
Анна подолгу сидела где–нибудь на набережной, в парке или в кафе. Часами сидела. Вдыхала морской воздух, говорила себе, что восстанавливает силы. Хотя силы не приходили, и это немного пугало. Анна мысленно обзывала себя «старой бабкой». Нужно было собраться, скрепиться, чтобы после отпуска проработать еще год. Или, что, пожалуй, было бы правильнее, совсем уйти со службы — куда угодно, хоть пирожками торговать. Но и на этот шаг — решиться, круто изменить жизнь — недоставало энергии.
…А потом Анна возвращалась к себе в гостиницу, и увидела мужчину, пожилого, весьма скромно одетого, который сидел на лавочке и, судя по табличке, приткнувшейся рядом на той же скамье — отдавал собаку в добрые руки.
Собака была никакая — невзрачная дворняжка, из тех, на ком не задержится взгляд.
Анне вспомнился случай из детства, прежде она его не вспоминала, а тут вдруг — вспыхнуло.
Мама решила взять им с Юлькой собаку. Отец тогда только что ушел из семьи, они с Юлькой были еще маленькие. Мама хотела, чтобы кто–то их охранял. Ее знакомая отдавала немецкую овчарку, выла в трубку хриплым басом:
— Маша, возьми–и–и— … . Сын уезжает учиться, а я с таким псом — куда–а–а? Я его тогда отведу усыпи–и–ить…
Мама услышала и взметнулась. От ярости, что жизнь собаки зависит от отъезда парня, что можно поступить с живой душой вот так…
— Привози! — велела она.
Аня с Юлькой радостно захлопотали, готовя новому другу место, запасаясь едой, и всем, необходимым собаке…
Но эта тетка, Люба, никого не привезла. Тишина и ожидание висели в воздухе. День, два, три… На четвертый мама позвонила.
— Люба? Ты что, — понизив голос — Ты ее все–таки убила?
— Нет, я передумала, — призналась Люба, — Мне сын запретил отдавать. Но я знаю, тебе для девчонок надо… У меня полно знакомых волонтеров с собаками…
И стала слать на мамин телефон фотографии, одну за другой. И мама взъярилась еще больше. Бросила дочерям:
— На кой черт мне эти мелкие шавки! Мне защитник для вас нужен… Терпеть ненавижу, когда «на замену» с невинным лицом предлагают черт знает что….
Аня понимала — мама в таком настроении, что сама себе не рада. Такое состояние мама называла: «Села на серого…» «Оседлала серого»… На самом деле, это было, конечно, хорошо, что овчарка осталась в родной семье. Просто ни от одной из животинок, чьи фото гнала как бешеный принтер тетя Люба, у мамы не дрогнуло сердце. Вот в чем на самом деле было дело! Нужно, чтобы судьба дала знак: «Бери, это твое». А тут — в душе пустота.
Пес, который лежал возле мужчины, был стар. Седая морда говорила об этом лучше всяких слов. У Анны не было привычки кого–то воспитывать или укорять, но тут она не выдержала.
— Он же всю жизнь с вами прожил…. Как же вы можете…
— Не со мной он прожил, не со мной…. Его хозяин — мой сосед был, умер недавно.
— Что ж к себе не….
Мужчина понял то, что Анна не договорила:
— Меня жена с ним не пустит. Просто категорически. И в приют тоже… Там надо вроде как вступительный взнос платить…А у меня все деньги — у жены. Она сказала — не даст! Ни копейки!
Пес поднял голову. Глаза у него были очень светлые, почти белые, Анна подумала даже сначала, что пес слепой. Но столько всего читалось в этих глазах! Боль, щемящая тоска, то одиночество, когда и надежды нет — обрести родную душу….
— Возьмите, а?– мужчина просил, тоже не надеясь, — Он умный… Хозяин инвалидом был, и пес ему — первый помощник…