– А вот я так не думаю… Видишь ли, внук, – Крампус мерзко улыбнулся, – эта прекрасная иномирянка отправится со мной туда, куда я скажу. И будет делать все, что я пожелаю. Потому что в ином случае она увидит твою долгую, полную мучений смерть. И убивать тебя я начну прямо сейчас.
Крампус широко взмахнул рукой, как будто призывал кого-то расположившегося за его спиной. От тумана, плывущего над преисподней, отделились сотни черных точек. Словно выпущенные из арбалета стрелы, они летели с дикой скоростью, и Габор понял, что на него надвигается туча черного воронья. Их глаза пылали, а по клювам пробегали огненные блики. Металл… Их клювы были из металла!
Он едва успел заслониться рукой, защитить глаза. В плечи и в живот тут же начали вонзаться острые раскаленные куски металла. Рядом закричала Олеся. Габор раскрутил цепь, сбивая птиц с полета. Острые шипы быстро нашли свои цели.
Не ощущая боли, он бросился к Олесе, но птицы к ней даже не подлетали. Тот уродец, что сидел на полу возле принцессы, схватил ее за руки и, безумно хохоча, оттаскивал к пышущему жаром проходу в стене. Цепь на кандалах, обхватывающих ее запястья, билась о пол. Олеся отчаянно сопротивлялась и пыталась вырваться.
Габор шагнул к ней, но на пути встал Крампус. Тела мертвых ворон усеивали пол. В воздухе до сих пор кружились черные перья.
– Пусти меня, урод! – Олеся изо всех сил сопротивлялась.
Габор еще никогда не ощущал себя таким бессильным. Крампус смотрел на него, готовый помешать каждому движению. Неожиданно демон захохотал:
– Не бойся так. Она не выдержит жара преисподней, пока не примет мою кровь. У тебя еще есть время полюбоваться на мою невесту. Несколько мгновений. – Смех Крампуса взлетел в небо, врезался в стены и распался на сотни повторений.
Габор воспользовался передышкой. Уверенный в своем превосходстве демон не обратил внимания, как он вытащил из наручей, скрытых под сюртуком, небольшой нож и метнул его.
Смех Крампуса тут же прервался. Он заметил, что Габор бросает нож, но даже не понял, в кого тот летит.
– Думаешь победить меня своим ножичком?
Он принялся ощупывать свой лоб, и Габор громко закричал застывшей Олесе:
– Беги отсюда!
Тело горбуна с глухим стуком ударилось о пол. Он упал прямо в огненные ручьи, разбрызгивая вокруг обжигающие капли. Из его лба торчала рукоятка ножа.
Олеся тут же сорвалась с места, но вместо того, чтобы побежать к двери, спряталась за спиной Габора.
Крампус взревел и возвел руки к небу. Его движения повторила вытекающая из стены лава. Потоки жидкого огня взмыли в воздух, складываясь в огненных птиц, устремившихся на Габора.
Он успел оттолкнуть Олесю. Вскрикнув, она отлетела к стене, оказавшись вне досягаемости летящих во все стороны брызг.
Сила, которой с ним поделился старик! Капли лавы прожгли одежду, обжигая болью. Габор вдохнул полные легкие смрада и гари. Нутро обожгло жутким пламенем. Собрав весь лед, какой в нем был, он выдохнул прямо в уродливую птичью морду.
Языки пламени начали застывать и распадаться на тысячи льдинок.
Крампус зарычал. Теперь в его исказившихся чертах безошибочно угадывался демонский оскал. Он подскочил к мертвому горбуну и вырвал из его головы нож. С неприятным хрустом череп раскололся.
Крампус вонзил ногти в грудь мертвеца и прорычал:
– Восстань! – Он выдрал сердце и впился в него зубами, отрывая куски и спешно глотая.
Это шанс напасть. Габор бросил еще один взгляд на Олесю – она дергала кандалы, пытаясь от них избавиться, а потом потянулась за погасшим факелом.
Габор замахнулся и выбросил в Крампуса цепь. Драконий коготь летел точно в его измазанное кровью лицо. Но отбросив недоеденное сердце в сторону, демон легко схватил цепь и дернул ее вверх. Габор взлетел в воздух. Рывок был такой силы, что вывихнуло плечо.
Он врезался в стену. Снова закричала Олеся.
– Габо-о-ор! – Ее голос прозвучал так пронзительно громко, что перекрыл собой всю боль, которую он испытал.
Габор упал на пол, подавив стон. С трудом поднял голову. Зрение поплыло, но он различил, как Олеся побежала к нему. Ее смазанная фигурка приближалась, и больше всего на свете хотелось обнять ее. Сжать в объятиях так, чтобы сплавилась с ним.
Во рту чувствовался привкус крови, но Габор заставил себя снова повторить:
– Уходи отсюда! Немедленно!
– Нет! Нет, никогда! Только с тобой!
– Какая прелесть! – Рык Крампуса сотряс стены башни. – Никуда она отсюда не уйдет. И ты тоже.
Габор с трудом поднялся на ноги, как раз в тот момент, когда к ним с Олесей побежало жуткое горбатое существо. Черное, обуглившееся, с ручьями лавы, бегущей в трещинах, которыми раньше была его кожа.