Она выглядела грустной и печальной. И Габор понял, что рад этому. Глупо извращенно рад. Она боялась потерять его и не скрывала своих чувств из-за этого.
А он становился счастлив, как глупый пацан, получивший кивок и взгляд от желанной женщины.
– Ты все еще сомневаешься. – Он коснулся ее волос и едва не застонал, когда ощутил их прохладную шелковистость.
Олеся покачала головой, позволяя его пальцам запутаться в прямых прядях.
– Нет. Я просто… боюсь тебя потерять. Хочу, чтобы ты принадлежал только мне. Был моим и больше ничьим. Это так глупо, да?
Желание и нежность затопили нутро. Стало трудно дышать. Габор понял, что сердце лопнет, если он не поцелует ее.
Он наклонился и замер на расстоянии дыхания от ее пухлых алых губ:
– Нет. Это совсем не глупо. Я твой.
Габор понимал, что позволит ей сделать с собой все, что она только пожелает. Вся его жизнь оказалась сосредоточена в ее тонких изящных ладонях.
Он уже ощущал ее рваное дыхание на своих губах, когда дверь оглушительно скрипнула, раздался звук шагов, а женский голос испуганно запричитал:
– О-о-о… прошу прощения! Я думала, мы можем расположиться здесь же, как и вчера, чтобы продолжить примерку… Возможно, мне стоит поискать другое место…
Габор отчаянно пытался заставить мозг работать. Он медленно обернулся. Портниха пялилась на них с Олесей и даже не думала никуда уходить.
А он не собирался менять своего положения, понимая, что это наверняка породит тысячи сплетен о них с Олесей. Это был не ее мир, где можно было поменять мужа и жену, как только они надоедали друг другу. Здесь даже пребывание в одной комнате пусть и отдаленных родственников могло подвергнуться осуждению.
Возможно, Олеся и не осознавала, но теперь она была привязана к нему еще крепче. Людской молвой. Габор подавил желание расхохотаться.
Великие Небеса! До чего он докатился?! Пытается загнать в ловушку сплетен девушку, которая и понятия не имеет о принятых здесь порядках. Но разве она не сказала, что хочет быть с ним? Кажется, она наконец откинула свои глупые сомнения и приняла свои чувства к нему. Но Габор не собирался оставлять ей даже малейшего шанса на отступление.
Не после того, что собирался делать с Миклошем. И все это – лишь бы обладать ею.
Олеся сдавленно выдохнула и вжалась в спинку кресла, пытаясь отстраниться от него. Ее румянец стал алым. Даже удивительно, что она отчаянно стеснялась, оказавшись застуканной с ним.
Пересилив себя, Габор все-таки выпрямился. Он действительно выглядел ужасно. Да и пах, наверное, так же. Не самое подходящее время набрасываться на желанную женщину.
Он заставил себя сделать шаг в сторону от Олеси и кивнул портнихе:
– Можете продолжить здесь. Госпожа… – Он едва не сказал: «Олеся», остановившись в самый последний момент. Да, пожалуй, это будет не так-то и легко. – Госпожа Маргит готова к примерке. Уже заждалась вас. Пришлось скрасить ее одиночество.
– Ох, простите, господарь. Мы совсем не желали заставлять вас ждать. – Портниха заламывала руки и кусала губы. Эти попытки флиртовать вызывали в Габоре раздражение. Как отреагирует Олеся? Она и так постоянно в нем сомневалась. Видимо, швею придется заменить.
– Разбирайтесь с платьями, я подойду позже. – Он обернулся к Олесе, которая теперь стала смертельно бледной. Что ее напугало? Или расстроило? – И подумай над нарядом для маскарада. Ни в чем себя не ограничивай. – Он обращался к ней на «ты», слишком интимно для не связанных кровью родственников, тем более для мужчины и женщины. Но это словно оставляло на ней отпечаток – знак принадлежности ему.
Олеся неожиданно вскочила на ноги и протянула ему книгу. Она поклонилась, смиренно склонив голову и тихо проговорила:
– Спасибо за то, что дали почитать вашу книгу. Я бы позже хотела дочитать эту сказку. – Она буквально всунула ему в руки книжку, раскрытую на страницах с пресловутой легендой.
Кланяясь Олесе, Габор не смог сдержать довольную улыбку:
– Обязательно. Я надеюсь продолжить наш разговор об алфавите. Было очень познавательно.
Габор с наслаждением наблюдал, как румянец возвращается на ее лицо, как расцветают щеки. Член снова дернулся. Мозг наводнили фантазии о том, как он проводит головкой по алому румянцу на Олесиных щеках, как она трется о его плоть губами, а он ударяет напряженным естеством по ее лицу.
Пока окончательно не утратил рассудок, Габор запахнул полы плаща и стремительно вышел из зала. Ему уже не терпелось увидеть Олесю в новых платьях, которые будут сшиты специально для нее и которые будут принадлежать ей. Совсем скоро она окончательно станет частью его мира. Частью его семьи. Частью его самого.