В голове встрепенулся тихий голосок и быстро зашептал: «Как зачем? Чтобы получить свое. Твоей вины в этом нет. Это все Габор. Твой брат. Из-за него ты оказался здесь. Из-за него был вынужден призвать демона и терпеть это зверское насилие. Из-за него ты разлучен с Вильгельмом. Все твои беды из-за него, только из-за него».
Вздрагивая и морщась от каждого движения, Миклош оделся до конца и кивнул самому себе. Все верно. Во всем случившемся вина только Габора. И он ответит за каждую секунду боли и унижения, которые Миклош был вынужден терпеть.
Он откроет все до единой решетки в проклятом Небесами замке. Все! У Габора не будет шанса на спасение. Ни одного. Брату не жить. И смерть его будет долгой и мучительной.
Глава 11
Габор стоял у массивной дубовой двери и вслушивался в происходящее с той стороны. Он чувствовал себя мальчишкой, пытавшимся выследить Морозного Деда, принесшего в крепость дары.
Ощущение восторга, сказки, предчувствие волшебства – все бурлило в крови, как ароматные специи в кипящем вине. От одного только аромата можно опьянеть и сойти с ума. Но был другой запах, который наверняка превратит его в безумца. Запах Олеси. Ее волос, ее кожи, ее шелковистой горячей влаги, покрывающей нежные лепестки плоти.
Он снова хотел ее. Хотя бы просто прижать к себе, вдавить в свое тело так, чтобы она сплавилась с ним воедино. Уткнуться бы носом в ее блестящие локоны и дышать теплом и цветами.
У него была тысяча неотложных, требующих решения дел. Подготовка праздника, которым он хотел удивить и порадовать ее, поразить, влюбить в крепость и в себя. Миклош, с которым нужно было что-то сделать, чтобы навсегда избавиться от проблемы и угрозы потерять Олесю. Король, которого он и так заставил ждать слишком долго и с которым нужно было решить все раз и навсегда.
Вместо этого он стоял у приоткрытой двери и не мог заставить себя пошевелиться. Сначала он просто собирался ворваться в зал без стука и убедиться, что с Олесей все в порядке. В глубине души он надеялся, что сможет застать ее обнаженной во время примерки. Он представлял, как она покраснеет, смутится, постарается спрятаться от него. Но ее глаза будут блестеть, а румянец смущения сменится румянцем возбуждения.
Он остановился, когда услышал ее гневный возглас. Она возмущенно о чем-то спорила с портнихой, и Габор не смог отказать себе в удовольствии подслушать.
Оказывается, его маленькая соблазнительница заказала госпоже Кароле белье. Которое, как утверждала швея, больше приличествовало куртизанке и девушкам, служащим в борделе. Высокомерным тоном портниха доказывала, что даже для подобных женщин заказанное Олесей слишком откровенно. В тот момент, когда Габор собирался вмешаться, его будущая госпожа поставила зарвавшуюся тварь на место. Габор не смог совладать с ударившим в голову возбуждением, когда звенящим голосом Олеся сообщила, что швея должна делать то, за что ей заплатили. И если она не хочет шить нужные Олесе вещи, то может уходить.
Габор стоял у двери и улыбался. Похоже, Олеся наконец распрощалась с мыслями покинуть его мир. А швею он действительно выставит отсюда – пусть только сначала выполнит заказ. Ему не терпелось увидеть, что придумала Олеся. Кажется, там действительно что-то необычное и потрясающее воображение, раз даже видавшая виды портниха шокирована.
Осторожно приоткрыв дверь чуть шире, Габор заглянул в образовавшуюся щель, но увидел лишь помощниц портнихи, раскладывающих отрезы тканей.
Сейчас Олеся пыталась выбрать платье на маскарад. Кажется, портниха показывала эскизы и объясняла, какие герои легенд могли так одеться.
Габор жадно вслушивался в каждый вопрос своей женщины. Он желал, чтобы они оказались наедине. И он бы сам рассказал ей о легендарных героях и их облачении. А потом бы они вместе выбрали, кем оденутся на праздник. Мысль о том, что у них будут парные костюмы, разлилась неожиданным теплом в груди. Быть связанным с Олесей даже таким способом казалось жизненно важным. Словно у них есть маленькая тайна. Она на виду у всех и в то же время доступна только им обоим.
– Так вы что-нибудь выбрали, госпожа? – В голосе портнихи слышалось едва скрываемое раздражение и нетерпение. Похоже, она совсем не понимала, с кем разговаривает.
Габор сдержал порыв выгнать ее сейчас же. Искать другую некогда, он не мог оставить Олесю без одежды. Но и позволять зарвавшейся твари общаться с его госпожой таким образом он не собирался.
Но Олеся, кажется, и сама прекрасно справлялась. Ее уставший голос долетел до него незримой лаской.
– Нет. А вы что, куда-то торопитесь?