Нарочито медленно Олеся провела по груди, разглаживая складки на темной рубашке.
Лицо принцессы исказилось до неузнаваемости. Бледные губы совсем исчезли, ноздри свирепо раздувались – она почти до ужаса стала походить на змею.
– Я – будущая жена господаря. Скоро все здесь будет принадлежать мне. Знаешь, как я буду развлекаться? Прикажу раздеть тебя и выкину на потеху всему Дьекельни. Привяжу к столбу и разрешу каждому проезжающему мимо моих земель иметь тебя. Будешь милостью принцессы для путников. Бесплатная потаскуха в подарок.
Она неестественно громко рассмеялась, продолжая буравить Олесю полным ненависти взглядом. Золотистые локоны дрожали, как ядовитые змеи.
Олеся вздернула брови, подражая Габору.
– А я-то думала, что принцесса Бергандии будет мне соперницей… А на деле просто избалованная неуверенная в себе девчонка, которая не знает, как удержать мужчину.
Она ведь и сама была такой. Неуверенной. На каждом шагу сомневалась в себе и готова была уступить Габора первой встречной. Совсем не любила и не уважала себя. Все гадала, чем же смогла привлечь его. А на деле все ведь было просто. Они оказались одним целым, когда-то давно разделенным и разбросанным по разным мирам. Пусть это звучало банально, но действительность состояла именно в этом. Дед Мороз или Морозный Дед, как бы его ни звали, не просто исполнил ее желание. Он дал ей то, о чем она мечтала всю жизнь. Он привел ее туда, где она и должна быть. Решила бороться? Борись!
Олеся шагнула к потрясенно молчавшей Генриетте:
– Можете сколько угодно пугать меня, ваше высочество. Только вы никогда не сможете дать ему того, что ему нужно. Он никогда не женится на вас по своей воле. И если ваш отец его заставит… рядом с вами всегда будет мой призрак. Вы будете смотреть на него и понимать, что он ищет глазами меня. Что думает обо мне. Что хочет целовать меня. Забывшись, он будет называть вас моим именем. Выполняя супружеский долг, он будет представлять меня на вашем месте. Однажды вы проснетесь и поймете, что пытаетесь быть похожей на меня, лишь бы получить хоть толику, хоть капельку его внимания. Один только взгляд. Улыбку. Слово.
Олеся не ожидала от себя таких слов. Она и подумать не могла, что однажды будет стоять напротив соперницы, доказывая, что любимый мужчина принадлежит ей. Но ради Габора она пошла бы и не на такое.
Принцесса все-таки пришла в себя. Ее щеки покраснели, а глаза блестели диким огнем. Казалось, что она сейчас либо разрыдается и грохнется на пол, требуя любимую игрушку, либо вцепится Олесе в волосы.
– Думаешь, раз занималась теми непотребствами, так он уже принадлежит тебе? Считаешь, это ему нужно? Шлюхи для того и существуют, чтобы… чтобы делать то, что ты делала. Жен и благородных леди таким не оскорбляют.
На секунду Олеся позволила этим словам подобраться ближе к сердцу и больно уколоть. Но тут же в памяти всплыла одинокая избушка посреди леса. Раненый Габор, пьющий отравленную демонскую кровь. Его признание…
Она рассмеялась:
– Вам ведь любопытно… Гадаете, что же такого я делала, что он вас прогнал? Думаете, осмелились бы на это, лишь бы ему понравиться. Представляете себя на моем месте, владеющей мужчиной настолько, что он не видит и не слышит ничего вокруг. – Олеся сделала еще один шаг к принцессе. – На мне его одежда. На мне его запах. Я до сих пор чувствую его губы на своих губах. Он мой. И вам, ваше высочество, лучше отойти в сторону. Потому что я не отдам его НИ-КО-МУ.
Губы принцессы побелели, превращаясь в нитку. Она бросилась к Олесе и ткнула острым ногтем ей в шею:
– Ты забыла, с кем говоришь, шлюха! Мой отец – король! Он сгноит тебя в подземелье. А господарь Габор и думать о тебе забудет!
Олеся оттолкнула руку принцессы:
– Он никогда обо мне не забудет. И вы понимаете это. – Олеся поймала испуганный взгляд принцессы. Кажется, сама того не ведая, она попала точно в цель. – Вы думаете, что все дело в том, что вы увидели в коридоре. Но нет… Совсем нет. Он мой не потому, что я могу доставить ему удовольствие, от которого темнеет перед глазами. И всю жизнь вы будете мучиться вопросом, в чем же наш секрет. А он будет мучиться без меня.
Олеся с трудом осознавала, что говорит. Слова сами собой вырывались из груди и летели в принцессу острыми кинжалами. Лицо Генриетты вытянулось, утрачивая совершенную красоту. Она стала похожа на уродливую птицу с пальцами-когтями, которые были нацелены прямо на Олесю.
– Я… уничтожу тебя… – Ее глаза горели маниакальным блеском.
Олеся была готова к тому, что сейчас принцесса бросится на нее. Но сзади снова раздался приглушенный вскрик. Дверь задрожала от удара. Даже кольцо в ноздрях дракона дернулось и стукнуло о резную поверхность.