Олеся готова была зарыдать от нахлынувшей истерики. Что все это значит? Что?! Ворон со знамен матери Габора. Две монеты. Крампус и Морозный Дед. Почему она во всей этой чертовщине?! Ей ведь просто хотелось любви. Любви Габора…
Ветер окончательно растрепал волосы, выстудил покрытую потом кожу. Даже рана в плече перестала болеть и покалывать. Олесю словно парализовало холодом.
Неожиданно из щелей в стене начала сочиться… лава. Огненно-яркие капли вытекали, словно сок на коре дерева. Одна за другой, они ползли вниз, собираясь в ручейки. Все больше, больше и больше.
Олеся перевела взгляд на демона. Он зачарованно смотрел на то, как лава уже бурными потоками бежит по стене. Лежащая у его ног Генриетта не двигалась. А огненные лучи уже добрались до пола, сползли на него длинными змеями и начали свой новый путь.
Олеся была уверена, что они достанут до ее ног, но нет. Огненные реки словно обладали разумом. Они растекались кругом, отползали от контура и складывались в непонятные символы. Стена начала оплавляться. Повеяло жаром и вонью паленой шерсти. От каменной кладки, напротив Олеси, не осталось и следа. Но с той стороны была вовсе не пустота.
Сердце забилось часто и тяжело. Волны страха начали накатывать одна за другой.
За оплавившейся стеной бушевала кипящая лава. Брызги взмывали в воздух крошечными фонтанчиками и со звуком, от которого кожа покрывалась мурашками, бултыхались обратно. Над морем лавы клубился черный дым, в котором мелькали очертания людей. Только больше они напоминали высохшие скелеты. Тонкие руки и ноги, выпирающие ребра. На островках земли торчали скрюченные в немыслимых муках деревья. Повсюду были воткнуты копья, на которых застыли обуглившиеся от жара лавы тела. Олеся даже разглядела, как трепещут на горячем ветру яркие полотна знамен.
С той стороны стены слышался лязг металла и воронье карканье.
Олесю обдало волной горячего сухого ветра. Огненные брызги и капли лавы полетели в ее сторону.
Расширившимися от ужаса глазами она всматривалась в жуткую картину по ту сторону башни. Кто-то закричал, зазвенело оружие. Из темного сумрака, подсвеченного красно-оранжевой лавой, что-то вылетело.
Олеся закричала и отшатнулась, когда к ее ногам покатилась отрубленная человеческая голова. К горлу снова подступила тошнота. Опять кто-то закричал, и Олеся увидела, как смазанные в черном тумане тени сошлись в дикой схватке.
Фигура с огромными рогами насадила на копье противника. Конечности человека дрожали, все тело тряслось в судорогах, хорошо различимых даже сквозь темное марево.
Боже, что там происходит?.. Что это за место? Какая битва там идет?
Рогатый силуэт увеличивался. Шаг за шагом, воин, только что расправившийся с другим, приближался. Он становился все больше и больше.
От собственной глупости хотелось нервно рассмеяться. Рога, фигура, вырастающие до невероятных размеров… Вот он – хозяин преисподней. Крампус.
Олеся задрала голову, когда из клубов серого марева вышел огромный демон. Он действительно с ног до головы был покрыт шерстью. Длинной, угольно-черной. Вишневыми каплями с нее стекала кровь.
Бездумно Олеся следила, как каждая капелька превращается в крошечный алый рубин.
У демона не было козлиных копыт, как на фресках, которые она видела в тайном зале. У него вообще не было ног… Олеся не сразу поняла, что на Крампусе длинный меховой плащ. Лоснящаяся черная шерсть намокла от крови и тянулась за демоном тяжелым саваном.
У него было три пары рогов – огромные дуги возвышались над головой жуткой короной. И с них тоже стекала кровь, а еще частички чего-то… кажется, человеческой плоти.
Рвотный спазм сдавил желудок, а потом и горло. Олеся часто коротко задышала, пытаясь справиться с тошнотой. Запах пепелища и соленой влаги проникал в ее тело через поры, заполняя собой нутро.
Крампус вышел из тумана и дыма, перешагнул через ручьи лавы и ступил на каменный пол, покрытый тонким слоем хрустящего снега. Снежинки возле его ног тут же превратились в воду, а она – в белесый пар.
Олеся подняла глаза, готовая увидеть жуткую морду и подобный змее язык. Но этот демон отличался от других… Олеся не знала, откуда ей это известно, но на нем точно была деревянная маска. В прорезях отчетливо виднелись человеческие глаза. Только радужки в них были оранжевого цвета – словно лава, бурлящая по ту сторону стены, пролилась и туда. Выглядывающий изо рта язык был кусочком алого лоскута. Он трепыхался на ветру туда-сюда и казался скорее смешным, чем страшным.