Ветер трепал волосы, бросал в глаза, и сквозь их завесу она видела искаженное лицо мужчины. И вот сейчас он казался до ужаса похожим на Габора.
– А ты не догадалась? – Он развел в стороны руки, демонстрируя своя странный мохнатый плащ.
Ветер подул сильнее, вздувая подол, и почудилось, что перед ней стоит огромная птица с человеческой головой.
Боже, ну она и дура! Это был не мех! Сейчас, в отблесках пламени, она отчетливо разглядела, из чего был сделан его плащ – перья. Тысячи черных перьев.
Едва слышно она выдохнула:
– Ворон…
И та статуя, открывающая тайный проход… И кубок, украшенный птицами…
Снова бездумно повторила:
– Ворон…
Демон или обычный человек, кем бы он ни был, тряхнул головой, отбрасывая назад волосы. В этом тоже было что-то неуловимо напоминающее Габора.
И вот сейчас Олеся поняла, что все то, что чувствовала с момента появления в зале демона, было совсем не страхом. Нет, это были просто переживания. Так, ерунда.
Страх, настоящий, липкий, леденящий душу ужас, она испытала только сейчас. Когда руки и ноги отнялись, отказываясь слушаться. Когда в висках застучало так, что глазам стало больно. Когда показалось, что глазные яблоки плавятся и вытекают вместе со слезами и кровью. Когда в животе все сжимается мучительными спазмами, от которых хочется согнуться пополам. Но согнуться тоже не получается, потому что тело больше не слушается.
Вот настоящий страх. И он лишь от одной, за секунду мелькнувшей мысли. А что если там, на фресках по пути в башню, был не Габор? Просто, кто-то очень похожий на него? А она… просто перепутала. ПЕ-РЕ-ПУ-ТА-ЛА!
Ведь могло же такое быть? Могло. Она же непутевая! Она же дура! Дура-а-а…
– Ну что ты застыла? – Он подошел к ней ближе, снова окружая жутким запахом гари. Коснулся рукой щеки.
Олеся даже не нашла в себе сил отодвинуться. Просто отстраненно подумала, что плачет. А ведь даже не заметила.
– Да… Ворон. Последний из Великого Рода Воронов. На мне он прервался. Несколько десятков лет назад. А такое ощущение, будто прошла вечность. – Его голос звучал задумчиво. – Быть Крампусом нелегко… Там, – он махнул головой в сторону поля битвы, подернутого черно-алым маревом, – нет ни дня, ни ночи. Бесконечный закат. Одному там безумно тяжело. Но вот любимая жена поможет смириться с моей участью.
Олеся сжала кулаки и решительно отступила назад:
– Я тебе не жена!
– Но очень скоро ею станешь.
– Нет. Никогда!
Он бросился к ней, снова сгребая волосы в кулак и оттягивая голову назад с такой силой, что хрустнули шейные позвонки. Олеся почти приготовилась к тому, что он просто на просто свернет ей шею.
– Видишь ли, иномирянка, твоего согласия здесь никто не спрашивает! Как не спрашивали моего, когда меня женили на брюхатой аристократке. А кого интересовало мое мнение, ведь она была любовницей короля?! Он ее трахал, а их ублюдка должен был растить я. Я! А как думаешь, что я получил в благодарность? Что сделала женщина, ради которой я был готов на все? Ну?! Знаешь?! Давай, скажи, ты ведь такая же… Думаешь, я не знаю, о чем ты просила Морозного Деда?
Олеся почувствовала, что начинает задыхаться. Откуда?.. Он не может знать…
– О, гадаешь, откуда мне известно? По глазам же вижу, что гадаешь… А я рядом с ним был. – Он улыбнулся страшной улыбкой садиста. Сумасшедшего. Красивое лицо исказилось. Как она могла считать его похожим на Габора? Нет, у них не было ничего общего. Редкие улыбки преображали лицо ее господаря. Делали его еще красивее. А этот превратился в уродливого монстра. – Это у меня он спрашивал, позволить тебе жить или умереть. Я решал, закончится твоя жизнь на той дороге, или у тебя будет второй шанс… А знаешь почему? Ну, знаешь?
Олеся снова помотала головой, морщась от боли в натянутой коже. Еще немного, и он просто вырвет ей волосы.
– Потому что ты моя награда за то, что я вынужден делать все эти годы. Да, об этом тебе господарь не расскажет. Он ведь и сам не знает. Никто не знает. Знаешь, кто такой Крампус? А, Олеся-я-я-я, знаешь?
Ему было известно ее имя и то, как она попала сюда. Ему было известно все. Неужели ее судьба предрешена? Олеся не хотела думать об этом. Пока он не утащил ее за стену, в тот жуткий, воняющий смрадом мир, у нее еще был шанс. Призрачный, наивный, но шанс. И она цеплялась за него изо всех сил.
– Смотри, видишь монетки? – Он отпустил ее и толкнул в центр круга.
Олеся едва удержалась на негнущихся ногах. Чуть не врезалась в жуткого горбуна, который сидел на полу возле принцессы. Господи, она ведь совсем забыла о них обоих! Даже не видела.
Она вообще пребывала в каком-то странном беспамятстве. Не ощущала ни снега, хлопьями срывающегося с неба, ни жара с другой стороны стены.