Она призналась, что оставила Олесю и принцессу в зале, а сама отправилась искать его. Искать его! Если бы не Драган, оттащивший его от швеи, Габор бы не сдержался.
Он заметил портниху совершенно случайно. Она расталкивала прислугу и пыталась подобраться ближе к стражнику, который должен был вывести всех, кто еще оставался в западной части крепости. Возле портнихи вились помощницы, которые усердно орудовали локтями, прокладывая дорогу себе и своей госпоже.
Габор тут же бросился к швее. При его появлении все голоса смолкли. С его пути убирались перепуганные слуги, будто он сам был демоном, явившимся по их душу. Карать и вершить суд.
Но дело, наверное, было не в этом. Все из-за одежды, пропитавшейся кровью так, словно он искупался в ней.
С трудом соображая, что происходит вокруг, он приблизился к портнихе. Молчаливые слуги благоразумно расступились в стороны.
Он схватил трусливую тварь за плечо и тряхнул так, что ее голова едва не оторвалась:
– Где госпожа Маргит? – Голос превратился в жуткое рычание, почти неотличимое от демонического.
– Она… Она с ее высочеством… Мне было приказано оставить их…
Белобрысая стерва добралась до Олеси. Наговорила ей неизвестно чего… Вполне возможно, что оскорбила или напугала. Избалованная дрянь могла сделать что угодно, и защитить его женщину было некому. Потому что он тратил драгоценное время на брата.
Взять себя в руки еще никогда не было так сложно. Мысли, одна хуже другой, толкались в голове, превращая его в одержимого безумца. Это только его вина. Скольких бы он ни убил, исправить ничего не сможет.
Но среди сонма страхов за свою женщину и ненависти к самому себе мелькнула надежда. Нет, Олеся не из тех, кто легко сдается. Она сможет продержаться, пока он ее не найдет. Обязательно сможет. Она ведь столько его ждала. И он не должен подвести ее сейчас, когда они были в шаге от того, чтобы получить друг друга навсегда. Никакие демоны ему не помешают. И даже Крампус, будь он проклят, не получит ту, которая завладела всеми мыслями и желаниями Габора. Наконец у него было то, за что биться. И он будет биться до конца.
Не правы говорящие, что непобедимы те, кому нечего терять. Непобедимы те, кому есть за что сражаться. Потому что они познали то, насколько сладкой и желанной может быть жизнь, а значит, будут рвать за свое до конца.
Что-то в трусливом взгляде швеи его насторожило. Ее глаза перебегали с его искаженного яростью лица на окровавленную одежду, потом на Драгана, стоящего за спиной. Она будто искала помощи и поддержки.
Габор сжал пальцы вокруг цыплячьей шеи портнихи, наблюдая, как из мертвенно бледного ее лицо становится багровым:
– Хвать врать мне, тварь… Я хочу слышать правду…
– Там кто-то был… – Она едва слышно просипела, слепо цепляясь за его запястье.
Габор не смог сдержать подступающую ярость.
Пальцы сжались сильнее. Он едва ли не оторвал мразь от пола:
– Кто?!
– Н-не знаю… Кто-то стучал… в… в стену…
Габор швырнул дрянь на пол:
– Почему вы никого не позвали?!
– Я… я забыла! Ее высочество отослала меня, и я… отправилась на ваши поиски. Но вас нигде не было…
Габор не осознавал, что творит, в кого превращается. В нем бурлили гнев и ярость, дикое, разрывающее душу отчаяние. Прямо сейчас кто-то невидимый копошился в его нутре, вытягивая наружу жилы. Он замахнулся ногой, желая размозжить голову мерзкой твари, но Драган навалился на него сзади, удерживая от неминуемого убийства. Он что-то кричал солдатам, приказывал помочь, и те, больше страшась его, чем демонов, с опаской подходили к Габору и пытались его оттащить.
В голове немного прояснилось. Достаточно для того, чтобы осознать всю степень своего бессилия. Он был готов убить каждого в замке, если бы это помогло привести его к Олесе.
Высвободившись из хватки стражей, чувствуя, как прерывается дыхание, Габор приказал:
– Проследите, чтобы… госпожа Карола не покинула нас раньше времени.
Если он не сможет спасти Олесю… тогда Дьекельни действительно потонет в крови, которую прольет он сам, начав с портнихи и заканчивая… самим собой.
За несколько минут его замок окрасился кровью. Реками крови и слез. Вместо радостного смеха и витающего в воздухе предвкушения праздника повсюду клубился дух смерти. Зловонный, отравляющий разум смрад.
И Габор поддался безумию. Когда увидел Миклоша, отдающего распоряжения демонам, он позволил ярости овладеть собой. Отец всегда твердил, что только холодная голова поможет воину. Но сейчас… Сейчас он не хотел быть холодным. Он хотел разрывать и ломать отчаяннее тех демонов, которые встали перед Миклошем стеной.