Его ярость, сдерживаемая centuries, потребовала выхода. Он поднялся с трона, и его исполинская тень заколыхалась на стенах пещеры, превращаясь в карикатурного великана. Он швырнул куклу на каменный выступ, где она лежала среди прочих «трофеев» — обломков эльфийского оружия, шкур кентавров и прочих напоминаний о его ненависти.
— Привести пленника! — прогремел его голос, эхом отражаясь от каменных стен, как от камнепада
Спустя несколько мгновений пара прихвостней-гоблинов вволокла в пещеру молодого сатира. Тот дрожал, его козлиные ноги подкашивались от страха.
Мах медленно приблизился, его дыхание было горячим и тяжелым.
— Ты... из Нефритового Леса? — проревел он, и капли слюны, горячие, как угли, капли упали на лицо сатира.
Тот, заикаясь от ужаса, пробормотал что-то о том, что просто заблудился.
— Лес... — Мах протянул лапу и схватил сатира за рог, сжимая так, что тот закричал. — Там есть эльф. Старый. Мудрый. Он думает, что его деревья защитят его. Он думает, что его мудрость спасет его.
Огр приблизил свое лицо к лицу сатира. Его единственный глаз горел желтым огнем безумия.
— Но он не знает, что я иду. Я стер с лица земли не одно его королевство. Я сломал не одну его мудрость. — Его голос опустился до зловещего шепота, от которого кровь стыла в жилах. — И я стеру его лес. Выкорчую его. Посыплю солью. А на его костях посмотрю, куда убежали те человеческие твари. Они думают, что спаслись? Они просто принесли смерть прямо к его порогу.
Он отпустил сатира, и тот рухнул на колени, рыдая.
— Отпусти его, — равнодушно бросил Мах гоблинам. — Пусть бежит обратно в свой лес. Пусть все знают. Пусть все готовятся. Пусть все боятся.
Он повернулся к стене, где глубокие царапины изображали карту обоих миров. Его палец с толстым, грязным когтем медленно провел линию от Китовых Дыр к Нефритовому Лесу, оставляя на камне новую глубокую борозду.
Охота началась. И на этот раз он не остановится, пока не затопит кровью оба мира.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов