Колдунья, наблюдающая за ним, ждала, наклонив голову.
— Да что уж там, — пробормотал он себе под нос, скидывая и исподнее.
Зулейка, с интересом опустила взгляд и одобрительно кивнула.
Ратибор не дал ей времени рассмотреть свой явный интерес к ней, который возрастал с каждой секундой. Гикнув и ухнув, он с разбегу бросился с головой в воду, обдав её веером колючих брызг, заставив взвизгнуть, замахать на него руками, поёжиться. Вынырнул через несколько метров, оглянулся.
— Ух, хороша водичка! — воскликнул, отфыркиваясь, а сам так и впился в Зулейку, шаря жадно по её телу, лаская глазами сокровенное.
А она наблюдала за ним улыбаясь и не спешила заходить глубже, позволяя себя разглядывать. Её глаза искрились весельем и тайной. Она шагнула ближе к нему, воды было ей уже по колено, и, слегка наклонившись, плеснула водой в сторону Ратибора.Усиленный магией шлепок, создал водяной шар, влетевший в его лицо, окатив брызгами.
— Эй! — Ратибор ухмыльнулся, отфыркиваясь и, не успев удивиться её меткости, тут же получил новую порцию воды снова в лицо.
— И что, собираешься упустить шанс отомстить ведьме? — усмехнулась она, отступая чуть назад, и дразня слегка отставила ногу, чтобы бесстыдный лунный свет подчеркнул гладкий упругий живот и тонкую линию лона. Вода заиграла вокруг её ног, потекла вверх по телу, орошая, очищая, смывая грязь и усталость, заостряя соски, покрывая кожу мурашками, то ли озноба, то ли возбуждения, и в воздухе повисло ощущение чего-то лёгкого, сладкого, дразнящего.
Ратибор наконец расслабился, его смех раздался громко, и он плеснул ей в ответ, не пытаясь больше сдерживать себя.
— Ну держись, ведьма! — крикнул он и кинулся вперёд, обрызгивая Зулейку до самых волос, покрывая её красивую гладкую кожу бриллиантовыми бисеринками воды.
Они смеялись, как дети, играя в воде, касаясь и лаская друг друга, забыв обо всём, что было раньше: битвах, страшных событиях, о собственных страхах и сомнениях. Ратибор, видя её сияющее лицо, вдруг заметил в ней что-то, чего не видел раньше — не только силу, но и удивительную лёгкость, и нежность и... страсть.
— Ты удивляешь меня, Зулейка, — пробормотал он, останавливаясь и протягивая к ней руки. — И восхищаешь.
Вода тихо журчала вокруг их тел. Она шагнула ближе, остановившись так, что их лица почти касались.
— А ты… — прошептала она, поднимая руку и осторожно трогая его раненное плечо с еще не зарубцевавшейся раной, — всегда был в моей тени. Но теперь я вижу тебя, Ратибор, и вижу... больше.
Её прикосновение было лёгким, но он почувствовал его глубже, чем любые раны от меча. Он, теряя слова, просто смотрел на неё, чувствуя, как его сердце сладко замирает и пропускает удары.
— Я... — он попытался что-то сказать, но Зулейка, не дожидаясь ответа, медленно притянула его к себе. Их губы встретились в мягком, но чувственном поцелуе. В тот момент, когда их губы и тела соприкоснулись, всё остальное перестало иметь значение.
Ратибор чувствовал её тепло, её магию, пронизывающую его тело. Его руки обняли её талию, притянули к себе, и они замерли так, впитывая тепло и страсть друг друга, окутанные серебристым светом луны, окружённые тихим плеском воды и ночным шепотом леса.
— Ты знаешь, что… мне бы хотелось видеть тебя… рядом. Всегда, — тихо сказал он, когда их губы разомкнулись.
Зулейка улыбнулась, её глаза блестели, но в них мелькнула тень чего-то более сложного.
— Я понимаю, — сказала она тихо, опустив взгляд, и прикоснулась к старому шраму на его груди. — Но есть вещи, которые… не так просты.
Ратибор нахмурился пытаясь понять, в его глазах мелькнула тревога, но её мягкое прикосновение успокоило его.
— Мы можем поговорить об этом позже, — мягко добавила она, целуя его в заросшую щёку, и в мощную шею, и в сильное плечо. — Сейчас давай просто наслаждаться этой ночью.
Он кивнул, чувствуя, что в её словах есть нечто важное, что они должны обсудить, но для этого ещё будет время.
Конец