Ратибор, сложив руки на груди, с иронией поддержал:
— Ты явно много видел, булка. Но откуда нам знать, что ты нас не заманиваешь в ловушку?
Колобок замялся, его голос стал тише.
— Ловушку? Нет… конечно нет. Я просто хотел помочь… ну, может, немного пошутить. Но ловушка — это уже как-то жёстко.
Зулейка тоже скрестила руки на груди, холодно улыбаясь.
— Я начинаю думать, что это существо просто ищет компанию. Одиноко ведь быть булкой, которая бегает от всех.
Колобок жалобно посмотрел на неё.
— Ну… если честно… да, одиноко. Представь себе, ты катишься… столетиями, все от тебя хотят избавиться, а ты просто… хочешь поговорить. Но нет, все сразу — «съесть его». Или того хуже — проглотить не жуя. А как же корица? Ваниль? Аромат печи и горячего хлеба?
Ратибор, видимо, не удержался и громко засмеялся.
— Так вот каково это — быть вечной булкой, обречённой на одиночество! Ладно, уговорил. Веди нас, Колобок. Но если что-то пойдёт не так, чур я тебя съедаю первым.
Колобок встрепенулся, его лицо вновь приобрело самодовольное выражение.
— Это тебе не удастся, варвар! — крикнул он с задором. — Я слишком быстр для тебя! Но, так и быть, покажу дорогу. Только больше шуток про «съесть» не надо. Тема наболевшая.
Зулейка и Ратибор переглянулись, и впервые за долгое время на её лице появилась теплая улыбка. Хранитель, конечно, слышал их разговор, но не вмешивался, посмеиваясь в бороду. Он знал, что впереди ещё много более тёмных и страшных событий, и этот маленький комок теста будет, пожалуй, единственным светлым пятном в их приключении.
Глава 3. Дом у переправы
Ветки хрустели под ногами, и ледяной ветер, гулявший по лесу, то и дело вздыхал тяжело и протяжно, словно дышал кто-то невидимый. Они остановились на окраине поляны, где возвышался дом, покосившийся от времени, но всё ещё стоявший крепко, как старая башня.
— Дальше идти нельзя, — пробормотал Хранитель, спустившийся с лошади. Он осмотрел темные провалы окон дома, в которых не было видно огней. — Нам придется заночевать здесь.
— Здесь плохо, — раздался голос Колобка, странно хриплый для такой жизнерадостной формы жизни. Он перекатился вперёд-назад, словно не мог устоять на месте, его блестящие глазки выдавали тревогу. — Этот дом… пахнет бедой. Когда-то я… был здесь.
Зулейка, тихая и настороженная, бросила взгляд на дом, сжимая в руке кулон с отполированным черным камнем. Её лицо было напряжено, и она покачала головой, словно что-то чувствовала.
— Здесь зло, — прошептала она, её голос прозвучал, как шорох ветра. — Этот дом помнит страдания.
— Не мы выбираем, где останавливаемся, — ответил Хранитель и подвел свою кобылу к старому сараю, который чудом всё ещё не рухнул.
Ратибор, суровый и молчаливый воин, не стал спорить. Ему было безразлично, где остановиться, лишь бы доспехи не стискивали раненое плечо. Всё в этой миссии казалось ему ошибкой, начиная с тех пор, как они отправились через лес, известный своим проклятием и заканчивая этим комком печеного теста, вызвавшегося стать их проводником.
— Мы не пробудем здесь долго, — сказал Хранитель, чувствуя, что среди его спутников растет напряжение. — Только переждем ночь.
Они расположились у старого очага, который когда-то согревал кого-то теплом. Зулейка разожгла огонь, но его пламя было тусклым, словно лес не позволял ему разгореться как следует. В воздухе повисла странная тяжесть, ощущение присутствия чего-то невидимого.
— Кто здесь жил? — тихо спросила она, разглядывая закопченные стены, на которых угадывались древние руны, вырезанные в деревянных балках.
Хранитель оглядел комнату, но не спешил отвечать. Время здесь, казалось, застыло.
— Люди из этой деревни ушли давным-давно, — наконец сказал он. — Легенды гласят, что дом принадлежал старикам. Они обладали магией древней, связанной с лесом и его духами.
Зулейка вздрогнула, её пальцы крепче сжали кулон.
— И что с ними стало? — спросила она.
— Никто не знает, — ответил Хранитель. — Говорят, что их души теперь блуждают по лесу и кого-то ищут.
Ратибор, молчащий до этого момента, хмыкнул, присев на ветхий стул, который слегка покачнулся под его тяжестью.
— Это сказки для детей. Дом старый, как и все тут, но что-то не похоже, чтобы нас ждало что-то большее, чем крысы.
Но Зулейка не успокоилась. Она подошла ближе к окну, всматриваясь в темноту снаружи.
— Я слышала шепот, — произнесла она, почти шепотом. — В лесу. Когда мы подходили сюда.