Её слова повисли в воздухе. Огонь в очаге затрещал, словно подтверждая её опасения.
Колобок перекатился к самому очагу и застыл, глядя на огонь. Его круглая форма, казалось, потеряла привычную подвижность, а румяная корка пожухла и почерствела. Зулейка уловила это странное изменение и посмотрела на него с настороженностью.
— Ты сказал, что уже был здесь? — её голос прозвучал отстранённо, как эхо прошлого.
Колобок стиснул потрескавшиеся губы, а в его глазах блеснула влага.
— Да… — он неуверенно моргнул глазками, и как-то воровато огляделся, словно ища давно забытые тени. — Когда-то здесь и в правду жили старики. Они испекли меня… Вложили в меня всё, что нашли. Я был… частью их семьи… пока не сбежал. Я… обрек их на голодную смерть, когда укатился прочь.
— Ты сбежал? — тяжело произнёс Ратибор, но его взгляд был острым. — Говоришь, обрёк их на смерть? Это ли не проклятье, висящее над тобой и лесом?
Колобок замер, его глаза вдруг затуманились, и, его пухлые щёки задрожали от боли, которую он так долго пытался скрыть.
— Я… не хотел…, но с тех пор, куда бы я ни катился, меня всегда преследует их голодный стон, — тихо произнёс он, его голос почти утонул в треске внезапно разгоревшегося очага. — Этот… зуд… Тяга к приключениям… Мне казалось, я был создан для бега…, но бегство стало моей тюрьмой.
Хранитель встал и подошел к окну. За ним раскинулся черный лес, бесконечный и глухой. Что-то в его глубине тоже двигалось, большое, неведомое, страшное. Но понять, что именно, было невозможно.
— Мы останемся здесь до рассвета, — сказал он, возвращаясь к огню. — Лес не любит, когда его тревожат по ночам.
Ратибор откинулся назад, скрестив руки на груди, и закрыл глаза, явно не собираясь тратить время на обсуждения.
Но Зулейка не могла успокоиться. Её инстинкты кричали, что этот дом был ловушкой. Каждое шорох и стук за стенами заставляли её сердце биться быстрее. Она подошла ближе к Хранителю и прошептала:
— Мы не должны были сюда приходить. Что-то здесь… что-то поджидает нас.
Хранитель посмотрел на неё с тревогой, но в этот момент в комнате резко упала температура. Огонь в очаге потух, словно его задуло невидимой рукой. Тишина была пугающей.
Ратибор вскочил, инстинктивно выхватив меч. Его глаза сузились, всматриваясь в темноту.
— Что происходит? — спросил он, оглядываясь.
И в этот момент они услышали. Из-за стен, словно из самой глубины леса, донёсся низкий, протяжный стон, как голос древнего существа, долго спавшего, но теперь пробудившегося.
Зулейка замерла, её лицо побелело. Хранитель, всё еще пытаясь понять происходящее, ощутил, как воздух стал вязким, словно сама реальность начинала искривляться вокруг них.
— Мы должны уйти, — резко сказал он, поднимаясь. — Немедленно.
Но дверь, которая раньше была едва прикрыта, с грохотом захлопнулась. Снаружи донёсся звук, как будто кто-то или что-то пыталось проникнуть внутрь.
Они застыли в ожидании, чувствуя, как древние силы леса собираются вокруг, готовые поглотить их в темноте.
— Они пришли за тобой, — шепнула Зулейка, её лицо побелело от ужаса.
Колобок замер на месте, а затем тоскливо произнёс, глядя в сторону двери, которую начал скрести кто-то неведомый:
— Они никогда не отпустят меня…
Глава 4. Жертва
Температура в комнате продолжала падать, воздух сгущался от напряжения. Все чувствовали, что приближается нечто ужасное. Хранитель, всегда спокойный и сдержанный, внимательно прислушивался к звукам снаружи и перебирал как четки связку амулетов, которых обычно хватало чтобы успокоить любого монстра. Раньше. Но сейчас… На его изрезанном морщинами лбу пролегла глубокая поперечная складка. Он нахмурил кустистые брови и тяжко вздохнув отобрал два самых сильных, самых древних, понимая, что здесь и сейчас даже они вряд ли помогут.
— Они ярятся. Набирают злость и силу. Мы не можем просто ждать, — произнёс он, оглядывая остальных. — Когда они придут, у нас будет слишком мало времени, чтобы распознать их магию и ответить. Зулейка, мы должны укрепить защиту. Ставь всё что есть!
Зулейка кивнула, быстро окинула взглядом пространство, выделив слабые места: дверь, два окна, дымоход, провисший в углу потолок, осевшую стену. Она вскинула руки и закружилась как в танце, шепча заклинания и выкрикивая слова силы. Один за другим вставали барьеры: от нечистой силы, от призрачного огня, от ледяной смерти, от слабости, от язвы какой, от… Ее руки мелькали быстрее, чем она вспоминала, что может понадобиться ещё, так, что казалось рук больше чем две. Она быстро выстраивала мерцающие то голубым, то красным, то искристо белым, щиты и охранные заклинания, одно за другим. И становилось спокойнее, появлялась уверенность, что всё обойдется, что они справятся.