Ратибор, схватился ручищами за дубовый стол и залихватски ухнув, оторвал его от пола, подпер дверь. Затем небрежным ударом ноги разломал лавку и достав из мешка связку скоб, гвоздей и небольшой молот, начал деловито заколачивать окна.
Хранитель вышел на середину комнаты, встал, чуть согнув колени, насупившись и как-то отстраненно глядя на дверь, словно прислушиваясь к тому, что за ней, что-то шептал и разминал пальцы. По ним пробегали голубые разряды.
Колобок открыв рот восхищенно наблюдал за их сноровистым мастерством.
— Вы же спасёте меня, не дадите дедушке и бабушке меня сожрать? — с надеждой спросил Колобок, заглядывая им в глаза с детским восхищением. — Вы такие большие и сильные.
Ратибор усмехнулся и красиво крутанул меч, оставив в воздухе пылающее полукружье. На клинке разгорались огненные руны.
— Не бойся, мелкий. — ухмыльнулся он, — Держись меня. Я тебя в обиду не дам.
Колобок слабо улыбнулся и старательно закивал.
— Мы готовы. — сказала Зулейка, останавливаясь и переводя дыхание. На её лбу выступил пот. — Но… есть сомнения…
Она замолчала, с тревогой глядя на возведённые фортеции и мерцающие всполохи магических щитов. Подняла руку и прислушалась.
А все звуки стихли. Стояла полная, могильная, тишина. Даже уши закладывало. И запах… Запах! Ладан и… мертвечина! Ноздри Зулейки затрепетали, глаза заметались, а лоб нахмурился, отражая лихорадочную работу мысли. Что-то было не так. И…
Ее щиты вдруг разом вспыхнули и прогнулись, пропуская вперед два призрачных силуэта. Старик и старуха. Они выглядели благообразными и безобидными, а ещё очень усталыми, худыми, даже изможденными, с тусклыми от вечного голода глазами. Их лица не были определенными и постоянно менялись, принимая черты разных людей, в которых угадывались и лица стариков самой Зулейки, и Ратибора, и Хранителя, и тысяч других, не знакомых стариков. И от этого им стало жутко. Все онемели.
— Кто… это? Почему щиты не сработали?! — выдохнула Зулейка едва слышно, в её голосе появилась паника. — Я всё сделала правильно!
— Потому что они древние, — глухо отозвался Хранитель. — Их невозможно остановить обычной магией. Они не просто духи. Они — сама суть голода и тоски.
Призрак старика кивнул, а старуха медленно обвела глазами присутствующих и указала на Колобка, поманив его пальцем. Колобок задрожал и попятился. Ратибор крякнув, встал перед ним, загородив и направив меч на старуху. Руны на его клинке полыхнули живым огнём.
— Плевать, кто они, — процедил он сквозь зубы. — Они могут быть хоть древними, хоть бессмертными, мне всё равно, если сунутся к нему, я им головы снесу!
Призраки взглянули на него и улыбнулись. Затем растаяли.
— Да ладно? — пробормотал воин недоверчиво и посмотрел на Зулейку. Та покусывала губы и молчала.
— Они здесь. — ответил за неё Хранитель. — Они никуда не…
Страшный стон раздался за стенами. За окном задвигались быстрые тени, как будто искали вход. Ратибор крепко сжал рукоять меча, его глаза бегали по углам комнаты, как у зверя, загнанного в ловушку.
— Где вы? Покажитесь! — прокричал он, но в ответ ему раздалось только холодное эхо, от которого затряслись стены. Хранитель и Зулейка одновременно вскинули руки. В воздухе запахло резко и остро, как при грозе.
И тут стены дома начали дрожать. Старая избушка затряслась и накренилась. С потолка посыпались пыль и прогнившие доски. Упала и рассыпалась в труху старая тыква. Снаружи кто-то выл, стучал и топал. Ледяной страх проник сквозь щели и переполнил пространство. Хранитель выкрикнул заклинание и страх ослаб. Но тут же ударил с новой силой, зло, яростно, до дрожи и холода в промежности, до немощи в ногах. Зулейка взвизгнула и упала на колени, зажав уши руками.
Невидимые шаги за стенами и топот становились всё громче, а стук и удары — всё яростнее. Что-то двигалось по крыше. Что-то ударило в дверь. Тяжёлый дубовый стол, подпиравший её, отлетел в сторону. Ратибор, зарычав, бросился к двери, пытаясь удержать плечом, когда духи стали драть и выворачивать её, стремясь проломить преграду.
— Я… их… не удержу! — натужно прохрипел Ратибор, его лицо стало багровым и покрылось потом, хотя в комнате было холодно, как в зимнюю стужу.
Зулейка, стиснув зубы, поднялась и пыталась восстановить, и усилить щиты. Её руки пылали магической энергией, но каждое её усилие словно впитывалось щелями стен, исчезая в пустоте. Она закричала от ярости и топнула ногой, послав ударную волну магии в воздух. Но магическая волна, отразившись от чего-то снаружи, мгновенно вернулась обратно, и невидимая сила отбросила её к стене.