— Кого, Лису? Впрочем... — старик потеребил бороду, вспоминая. — Слыхал я про одну пришлую ведьму. Злая. Хитрая. Могла в лисицу оборачиваться. Да не с одним хвостом, а с пятью. Не наша. Много дел наворотила и зла принесла. Ссоры, мор, голод. Деревни пустели одна за другой. В городах зарева стояли день и ночь от погребальных костров. А потом вдруг исчезла она.
— “От зайца ушел, и от волка ушел , от медведя ушел”. — тихо произнес Ратибор. — А от лисы не ушел. Она его перехитрила и проглотила. Помните, он сам признался, мол “один раз - было”? Саму себя, выходит, перехитрила. Сдохла от колик в боку. Он каким-то образом выжил, а она - нет. И он затем ловко уходил от всех еще несколько сотен лет, разнося эту свою песенку-сказку и пряча в боку страшную иглу.
— Ты хочешь сказать, что его миссия была… найти и убить именно эту Лису? Дать себя проглотить, чтобы КОЛОТЬ ей БОК, пока она не сдохнет? — Хранитель нахмурился. — Ай да Бабка... Она явно была не просто старушкой, которая пекла булочки. А что, если она она сама ведьма или... что-то большее?
— Или лиса тут была вообще не причём. Она могла спрятать смерть Кощея внутри Колобка и отпустить, чтобы он всю жизнь бежал и прятался. Это лучше яйца в ларце на дубе, на острове, где-то посреди моря. Который всегда там и, если знаешь, что и где искать — всегда его там найдешь. — Зулейка говорила всё быстрее, её голос звучал всё более вдохновенно. — Возможно, это объясняет, почему он бежал от всех, даже от неё самой. Его гнал инстинкт самосохранения. И сохранить надо было иглу!
Всё происходящее вдруг снова обрело новый, жуткий смысл. Колобок уже не был простым сказочным существом, ожившим кесом, поющим веселые песенки. Он был частью чего-то более древнего, чем они могли себе представить. Но зачем? И есть ли кто-то, кто теперь охотится за этой иглой, от кого её надо прятать?
— Нам нужно найти ответы, — сказал Хранитель тихо, но его голос был полон решимости. — Если здесь есть ещё что-то, что могло помочь нам понять, нам нужно найти это сейчас. Этот дом может хранить больше тайн, чем кажется.
Они развернулись к стенам и остаткам мебели, разглядывая их с новым интересом. Что-то в этом доме скрывалось. Что-то древнее и опасное, как сама игла. Не спроста Колобок привёл их сюда. Ой, неспроста.
Зулейка встала перед старым очагом, прикрыла глаза и вытянула руку шевеля пальцами, словно ощупывая ими нечто невидимое, но осязаемое, и стала медленно поворачиваться. В одном месте её рука остановилась, а пальцы сложились в кулак оставив лишь вытянутый указательный.
— Там! — уверенно сказала она и открыла глаза.
Все посмотрели в указанном направлении. Зулейка подошла к покосившейся полке, где еще находилась покрытая толстым слоем пыли старая утварь и осторожно провела рукой по глиняному кувшину, в котором на первый взгляд не было ничего необычного. Но когда её пальцы коснулись его покрытого пылью шершавого бока, она тут же отдёрнула руку.
— В нём что-то есть, — прошептала она, её голос дрожал от осознания прикосновения к древней тайне.
Ратибор подошел и взяв кувшин, вытряхнул на пол его содержимое. На пол посыпались крошки, труха, давно сдохшая мышь и что-то тяжелое, что звякнув металлом, ударилось об пол и покатилось.
Ратибор нагнулся и поднял... яйцо. Обычное яйцо, которое почему-то не разбилось. Он потер его о рукав и показал всем. Идеальной формы яйцо из чистого золота сияло полированным блеском.
— “Не простое, а золотое"... — медленно процитировал он.
Зулейка ахнула. А хранитель хмыкнул в бороду и довольно улыбнулся.
— Похоже мы нашли место, где рождались сказки. — торжественно сказал он. — Ищите ещё, я хочу знать об этих стариках всё!
Все ещё переваривая шок от золотого яйца, которое Ратибор поднял с пола, они стояли вокруг, как заворожённые. Старый дом, который был лишь местом для ночлега, а стал местом трагедии, теперь обретал новые очертания в их сознании. Они находились не просто в древней хижине — это было место, где рождались сказки.
— Мы должны искать дальше, — повторил Хранитель, его голос был полон трепета. — Этот дом хранит тайны, о которых мы даже представить себе не могли.
Зулейка нахмурилась, всё ещё держа руку в направлении, где она почувствовала магию. Теперь каждый предмет здесь мог оказаться чем-то необычным.