— Если это место и вправду было домом… тех самых стариков, — задумчиво начала она, — то здесь могут быть вещи, которые связаны с самыми древними легендами.
Ратибор, осторожно положив золотое яйцо на стол, рядом с плошкой с останками Колобка, оглянулся на остальных.
— Если яйцо — часть легенды о рябой курице, а игла — о смерти Кощеевой, а наш Колобок их как-то связывает, то что ещё может здесь оказаться? Ведь в каждой сказке, — он взял в руки старый глиняный кувшин, опасливо заглядывая внутрь и гукая, — всегда есть что-то большее.
Зулейка, медленно обойдя комнату, остановилась у старого сундука, полуразбитого и наполовину прикрытого пыльной тряпкой. Она потянулась к нему, и, подцепив обломок доски, скинула тряпку на пол.
— Здесь что-то есть, — сказала она, её пальцы разворошили давно сгнившие тряпки и коснулись чего-то твёрдого внутри сундука. Двумя пальцами, держа за самый краешек она вытянула из сундука сломанный костяной гребень. Его форма была странно изогнутой, на одном из концов была трещина и нескольких зубьев не хватало.
— Это... гребень? — недоумённо спросил Ратибор. — Волшебный?
Хранитель осторожно взял гребень в руки, его глаза расширились, когда он узнал символы, вырезанные на нём.
— Это не простой гребень, — сказал он, почти благоговейно. — По легендам, такой гребень мог вырастить лес. Или горы, если кинуть его в землю и произнести нужные Слова. В старых сказках говорилось, что Иван Царевич использовал подобный предмет, чтобы сбежать от преследователей. Зулейка, ошеломлённая, посмотрела на гребень, а затем перевела взгляд на Хранителя.
— Иван Царевич? — начала она, — Выходит, что он действительно использовал этот гребень?
— Похоже, что так. — кивнул старик. — Необязательно было кидать его целиком. Хватило и пары зубьев. Видишь?
Ратибор нахмурился, осматривая гребень. Двух зубьев и впрямь не хватало.
— Но если это так, где тогда Василиса? Она вроде стала его женой. Она могла сохранить всё это. Значит это его… их вещи? Значит бабка…
— И есть Василиса. — кивнул Хранитель. Когда-то Прекрасная, а позже — Премудрая. Она и впрямь была колдунья. Одна из сильнейших. История повторялась и изменялась множество раз в устах многих поколений рассказчиков.
— Значит, — предположила Зулейка. — Некоторые из этих вещей и связанных с ними историй могут действительно быть воспоминаниями их молодости. Вещами, которые они использовали, ещё когда сражались с Кощеем.
— А позже и старости. — добавил Хранитель, показав на миску с колобком и яйцо.
Зулейка кивнула и продолжила осмотр комнаты. Её взгляд остановился на полке у заколоченного окна, где среди грязных и покрытых паутиной предметов она увидела нечто странное. Это было треснувшее блюдце, лежащее рядом с засохшим яблоком.
Она осторожно подняла блюдце, а затем прикоснулась к яблоку.
— Это... не просто посуда, — сказала она, её голос дрожал от осознания. — Это волшебное блюдце с яблоком, которое показывало места и людей. Легенда говорит, что яблоко надо катать по блюдцу и думать о том, что хочешь увидеть, чтобы увидеть будущее или найти кого-то. Ерунда. Сейчас мы это делаем по другому. Хрустальный шар, особое состояние, концентрация. В принципе — любая поверхность подойдет. А яблоко так, голову заморочить, в транс ввести…
Она всмотрелась в блюдце и надолго замолчала. Ее взгляд стал пустым, а из приоткрытого рта потянулась ниточка слюны. Ратибор подошёл ближе, и встряхнул её за плечо, его глаза блестели от удивления.
— Эй, ты где?
Зулейка вздрогнула, посмотрела на него и по сторонам удивлённо, словно не понимая кто он и где они, затем помотала головой стряхивая видение и осторожно поставила блюдце на стол, её руки дрожали.
— Я видела... нашу встречу в лесу. С Колобком. Он пел песенку. — похоже, что они использовали эти предметы в своей жизни и они до сих пор работают, — сказала она, её голос был полон изумления. — Мы не просто находим старые артефакты. Эти сказки были не просто сказками. Это были их истории. Истории Ивана и Василисы.
Хранитель осмотрел комнату, затем его взгляд упал на старую ткань, которую они смахнули с разбитого сундука на пол. Она была изорвана, но когда он подошёл ближе, он понял, что это была не просто ткань, а скатерть.
— Уж не скатерть ли это самобранка? — сказал он, встряхивая полотно и поднимая облако пыли. Его голос был почти шёпотом. — Но она порвана и должно быть не работает...
Он расстелил её на стол и что-то сказал. На столе из ниоткуда появился крендель. Но тут же исчез, едва он протянул к нему руку.
— Скатерть, которая могла накормить целое королевство, — восхищенно добавила Зулейка. — Но теперь её магия разрушена, как и их молодость.