— Я люблю тебя, Грейс. Я люблю тебя.
Нелл видела, как дрожала ее мать, как пыталась избежать его прикосновения. Но глаз она не открыла, только продолжала бормотать:
— Нет… нет… нет…
— Я люблю тебя.
— Нет… нет…
Нелл было так больно на это смотреть, что она отвернулась и попробовала выбраться из видения назад в то время, когда человек, зачавший ее, был уже мертв и не мог никого больше обидеть. Но когда она взглянула на полуоткрытую дверь, то увидела, что не одна она была свидетельницей грубого изнасилования.
Маленькая девочка, не замеченная родителями, стояла в дверях и таращилась на них, открыв рот. Губы ее дрожали. Она была в пижаме, длинные темные волосы спутаны. Она смотрела на родителей, как на совершенно незнакомых ужасных людей, напугавших ее.
Хейли.
Ей тогда было около четырех лет, подумала Нелл. Вряд ли она могла понять, что она видела. Но это зрелище оставило глубокий след в ее эмоциональном, психологическом и сексуальном развитии.
Пока Нелл с ужасом наблюдала за ней, маленькая девочка молча попятилась и исчезла из виду.
Ее родители так и не узнали, что она была в комнате.
— О, господи, — услышала Нелл свой собственный дрожащий голос.
Голос разрушил видение, и она закрыла глаза от ударившего по ним яркого света. Когда она повернулась, чтобы посмотреть, в дверях никого не было. Никого не было и на кровати. Она была аккуратно застелена.
Нелл подошла к одному из окон и долго стояла, глядя на тропинку, которая вела к сгоревшему дому бабушки. К пепелищу прошлого.
Неужели все превратилось в пепел?
Картинка была яркой, четкой и ясной. Никаких размытых краев, как в видении. Настоящее всегда отделяло себя от прошлого и будущего, всегда несло четкий отпечаток сегодня.
Сегодня Адам Галлахер уже больше года лежал в могиле. Сегодня его дочери были наконец от него свободны. Но так ли это?
Разглядывая четкие контуры сегодня, Нелл размышляла о видении. Хейли выглядела четырехлетней, а это значило, что она сама родилась на следующий год. Неужели она сейчас наблюдала свое собственное зачатие? Неужели она была плодом изнасилования?
Нелл прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Она испытывала боль и отвращение. А как же тогда маленькая Хейли? Эта безобразная сцена навсегда изуродовала ее, дав ей извращенное понятие о том, какой может быть любовь.
Не потому ли она связывалась с садистами, что чувствовала себя обязанной удовлетворять их извращенные наклонности?
И поэтому она их всех убила?
Когда Итак Коул постучал в дверь дома Нелл в то утро, она уже знала, что он придет. Она ждала его. Итан потратил значительно больше времени, чем хотел бы признаться, уверяя себя, что он профессионал и в состоянии поговорить с ней как профессионал, и теперь обидно было сознавать, что вся эта подготовка не принесла никакой пользы.
Он забыл, как от этих зеленых глаз у него перехватывало дыхание и как он гордился, когда мог ей помочь.
— Привет, Итан. — Она взглянула мимо него на помощника, который стоял, прислонившись к полицейской машине, и добавила:
— Хочешь войти? Или, чтобы избежать сплетен, лучше поговорить на веранде?
— Черт побери, Нелл, — пробормотал он.
Она слегка улыбнулась, вышла на веранду и прошла в дальний конец, где было на что сесть. Помимо кованой железной мебели, там стояли два кресла и маленький столик. Помощник шерифа мог их отлично видеть.
Нелл села в одно из кресел.
— Полагаю, это Хейли купила. В мое время кресла были плетеные.
— Со дня твоего отъезда здесь много изменилось, — ответил Итан и тоже сел.
— Да, я заметила. Как поживаешь, Итан?
— Да ничего. А ты, Нелл?
— Не жалуюсь. Я слышала, ты женился.
— И развелся. А ты?
— Ни то, ни другое. Но ты ведь в курсе.
— Ну да, я проверил по номеру машины. Узнал все, что мог, не делая официального запроса.
— И?
— И ничего. В полиции не засвечена, даже штрафа за нарушение правил уличного движения не платила. Счета оплачиваешь и налоги платишь вовремя.
— Приятно знать, что я чиста в глазах публики.
— А твоя личная жизнь?
— Ну, здесь все немного сложнее. — Нелл пожала плечами. — Но разве не у всех у нас так?
— Наверное. — Он кивнул, потом вздохнул. — Ладно, раз мы со всей этой ерундой закончили, давай поговорим по делу.
Она все еще легонько улыбалась, но зеленые глаза глядели настороженно.
— Не возражаю.
— Слышал, будто ты встречаешься с Максом после возвращения.
— Ну да, можно так сказать. — Она не стала уточнять.
— Он рассказал тебе про убийства?
— Мне о них несколько человек рассказывали, Итан. Сейчас ни о чем другом и не говорят.
— И что?
— Ну… скверно.
Он мрачно взглянул на нее.
— Ты хочешь заставить меня просить, так?
— Ты что, шутишь? Разумеется. — Но он еще не успел вполголоса выругаться, как Нелл покачала головой и намного серьезнее сказала: — Нет, я тебе должна значительно больше.
— Ничего ты мне не должна, Нелл.
— Разве? Ты ведь так и не рассказал Максу? Насчет той ночи, когда я уехала.
— Ты попросила не говорить, я пообещал.
— А отцу?
— С ним я поступил так, как ты просила. Пошел к нему и рассказал, что видел, как ты садилась в автобус, идущий из города, а машину твою я нашел на автобусной станции. — Итан немного помолчал. — Он решил, что ты уехала с Максом или договорилась с ним где-то встретиться, точно как ты предполагала. Мне не сразу удалось его переубедить, что Макс на ранчо и никуда не собирается.
Глядя в пространство, Нелл рассеянно заметила:
— Я знала, что он скорее поверит полицейскому, пусть даже сводному брату Макса.
— Как и все остальные, — сказал Итан, — Адам знал, что мы с Максом в ссоре, что я не стану ради него врать. Ему в голову не пришло, что я могу соврать ради тебя.
— Кстати, а почему ты это сделал? Я всегда думала, что ты больше хотел навредить Максу, чем помочь мне.
— Если бы я хотел уязвить Макса, я бы давно все ему рассказал.
— Возможно. А может, тебе достаточно было знать, что ты помог его девушке сбежать? Ты ведь знал, как ему будет больно.
— Ты, кстати, тоже. Ты должна была понимать, что, обратившись за помощью именно ко мне, ты только ухудшала ситуацию. В его глазах, по крайней мере.
— Да, я знала. И я рада, что ты так и не сказал ему об этом. И я до сих пор удивляюсь, с какой стати ты помог мне.
Он молча дождался, когда она встретится с ним взглядом, и медленно произнес:
— Твои глаза в ту ночь. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь был в таком отчаянии. Конечно, помогать тебе мне не следовало, особенно учитывая твой возраст. Но я тогда тоже был очень молод и не мог рассуждать логично. К тому же я ничуть не сомневался, что ты уедешь, с моей помощью или без нее. Так что мне показалось более разумным помочь тебе, чтобы… было меньше пыли.
— Ты помог. И я тебе за это благодарна.
— Но не до такой степени, чтобы прислать открыточку хотя бы раз в несколько лет и дать знать, как у тебя дела.
— Извини. Мне казалось, что лучше оборвать все связи.
— И это тебе удалось?
Она криво улыбнулась:
— Видит бог, я старалась.
Он задумчиво кивнул, не отрывая от нее взгляда.
— Ты должна была понимать, что когда-нибудь придется вернуться.
— Да. Только я не думала, что будет так тяжело.
— Тяжело из-за убитых? Или из-за живых?
— И то, и другое.
— Побегом никогда нельзя ничего окончательно решить. Ты это поняла?
Нелл рассмеялась:
— Зависит от того, что пытаешься решить.
— А что пыталась решить ты, Нелл?
— Это сейчас уже не имеет значения.
— Разве?
Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула.
— Девушки часто убегают, Итан. Особенно от властных отцов.
— И дружков.
— Я сказала тебе еще тогда, что к Максу это не имеет ни малейшего отношения.
— Конечно, ни малейшего, только ты сделала все возможное, чтобы защитить Макса от гнева папаши.