— Самое время для чашки какао, — раздался рядом с ней голос, больше похожий на писк.
Лина подскочила.
— Матильда! — прошептала она, заметив крошечную мышь на парапете. — Ты почему не спишь?
— Я ужа стара. Встаю рано.
Когда Лина впервые увидела Матильду, ее ждал двойной удар. Прежде всего, она никак не ожидала обнаружить мышь на своей подушке. Завизжав и позабыв о том, что она волшебница, Лина стащила туфельку с ноги и уже собиралась запустить ею в мышку, когда та пропищала:
— Так ли это необходимо? Я просто хотела проверить, хорошо ли наглажены наволочки.
В это мгновенье в спальню подруги вошла Гвен.
— Дай угадаю, — слабо проговорила Лина. — Это волшебница, которая превращается в мышь, как Валентин превращается в ящерицу.
— Нет, это настоящая мышь, — сказала Гвен, улыбаясь.
Она приблизилась к кровати и взяла Матильду на руки.
— Но очень умная.
— Мы мыши вообще умны, — пискнула мышка.
— Она живет в нашем замке с детства. Матильда — потомок волшебного мышиного семейства. Таких мышек почти уже не осталось.
Лина присела на кровать, не выпуская туфельку.
— Их тоже истребляли? — спросила она. — Что за глупая жестокость!
— Да, как ни стыдно признать, — сказала Гвен.
— И все же кто-то уцелел? Прекрасно.
— Абсолютно прекрасно, — согласилась Матильда.
Лина все больше задумывалась о последствиях того, что произошло семьдесят лет назад. Она обещала себе, что на своем пути поможет каждому созданию, с которым несправедливо обошлись. Она подумала и о другом обещании, о том, что дала окровавленным стражникам в коридоре миров. При мысли о их несправедливом заточении ее била яростная дрожь.
— Возвращайся в замок, пока не простудилась, — посоветовала Матильда. — Все же свежо, да и ветер идет с моря.
— Уже иду, — отозвалась Лина.
Она бросила еще один долгий взгляд на море и подумала о матери с отцом. Потом ей вдруг вспомнилось время, проведенное в Кине. Поместье, где она жила до четырех лет, было очень красивым, и ее приняли сердечно, однако ни одно воспоминание не шевельнулось в ее сознании. Лину это не смутило, прошлое мало ее беспокоило. Она проводила с Рэем долгие дни под сенью цветущих деревьев и вечера при свечах в его кабинете. Он обучал ее магии, рассказывал старые семейные секреты, а когда разговоры о серьезном им наскучивали, Рэй и его невеста обменивались шутками и поцелуями. Лина припомнила то, как он сжал ее в объятьях, когда они прощались на вокзале, и как она прошептала:
— Ты испортишь свою репутацию.
Рэй взял ее лицо в ладони и улыбнулся.
— У меня ее нет.
На душе у нее потеплело от этого воспоминания. Лина спускалась по каменным ступеням, легонько касаясь колючего браслета на своей руке. Когда она вновь оказалась в своей комнате, девушка приблизилась к камину, зажмурилась и сосредоточилась, как Рэй учил ее.
«Я скучаю по тебе».
В камине яростно взметнулось пламя. Лина распахнула глаза и прочла огненные слова:
Я ЗНАЮ
Ее губы дрогнули в улыбке.
— Какой ты самовлюбленный, — проговорила она и отправилась будить Гвен.
* * *
В академии не было студентов, зато преподаватели вернулись после проведенной конвенции и уже приступили к работе. С некоторыми Лина даже успела познакомиться, когда они с Гвен шли по коридору к кабинету директора. Перспектива увидеть лорда Рида волновала Лину.
— Вилл похож на отца? — спросила она Гвендолин.
— Совсем нет. Они как небо и земля.
Лина про себя решила, что лорд Рид — человек холодный и сдержанный, однако с первой минуты знакомства поняла, что ошиблась.
Киллиан сидел за огромным письменным столом, когда девушки вошли в кабинет. При виде Гвен его лицо расплылось в улыбке.
— Гвендолин! Какая радость! Я как раз о тебе вспоминал.
Он выбрался из-за стола и поспешил обнять Гвен. Лорд Рид оказался невысоким плотным господином с круглым лицом и смеющимися голубыми глазами. Каштановые, как у Вилларда, волосы были тронуты сединой у висков. Если бы Лина не знала, что этот человек возглавляет один из самых могущественных орденов королевства и магическую академию в придачу, она бы приняла его за успешного лавочника.
Так или иначе, похоже, именно от отца Вилл унаследовал любовь к ярким нарядам. Лорд Рид был одет в восхитительный бирюзовый костюм, сшитый по последней моде, а на его руках сверкали драгоценные камни.