Лина сузила глаза и драматическим шепотом произнесла:
— А если он уже где-то рядом? Твой суженый?
— Звучит хорошо, но неправдоподобно, — заявила Клара и рассмеялась вместе с подругой.
Спустя полчаса оживленных бесед Клара распрощалась с Линой и теперь возвращалась в редакцию длинным путем. Прежде она не боялась переулков, но с тех пор как Рейаль заполонили гости из Иннэгара и королевства Вэлина, в столице Виллеры стало небезопасно. Жители государств на востоке сильно отличались от сдержанных горожан Рейаля и напоминали бродяг, которые часто сбивались в банды и буянили по ночам.
— Все закончится тем, что мы будем писать только о разбитых витринах, — как-то заметил дядя Родерик. — А если замахнемся на что-то большее, нас закроют.
Он, конечно, лукавил. Даже принц Вэлин, который захватил власть в королевстве, не мог зажать рот редактору самой популярной газеты в столице. Однако вслед за громом, которым стало прибытие захватчиков в Виллеру, грозы не последовало.
Два месяца прошло с тех пор, как в последний раз видели Веронику и королеву-мать. По официальному заявлению они обе были серьезно больны. Лорд-канцлер пару раз показался на публике, но не проронил ни слова. Теперь столицей заправлял принц Вэлин, его банда аристократических мародеров и его гвардейцы. Клара часто видела и иннэгарских воинов, однако те вели себя намного сдержаннее. Женщины-воины из личного отряда князя Руэла даже внушали уважение.
Виллеру наводнили чужеземцы, на троне сидел принц из другого королевства, однако ни представители магических орденов, ни гвардейцы, ни все остальные жители страны не спешили восстать против узурпаторов. Королевская гвардия безропотно признала контракт, который Вероника заключила с Вэлином, а волшебники никогда не питали особой любви к свергнутой королеве. Даже маги в алом, входившие в карательный отряд Вероники, не выступили в ее защиту. Оставалось лишь гадать чем обернется бездействие, пока Вэлин опустошает казну, его гвардейцы запугивают горожан, а пантера разгуливает по столице.
Когда Клара вошла в редакцию, там все еще было тихо. Девушка поднялась на второй этаж и заняла свое место. Единственное маленькое окошко в комнате было настежь открыто, но тяжелый табачный дым не рассеивался. Сотрудники «Окулуса» много курили, и это не особенно радовало Клару. Даже цветочная вода не помогала справиться с неприятным запахом.
Клара быстро разобрала письма и уже заканчивала подготовку материалов для своей колонки, когда ее одиночество было нарушено. Коллеги возвращались с обеда.
— Стерлинг, — окликнул ее сосед из-за стола напротив. — Кто сегодня умер?
Клара развела руками и обмакнула перо в чернила. Работы было немного, что безусловно, радовало с учетом того, что она занималась некрологами. Удерживая тонкий листок чуть наискось, Клара принялась быстро писать. Привычные фразы: «с прискорбием сообщаем», «прощание состоится», «огромная потеря»…
Как же скучно было в отделе некрологов. Просто невыносимо. Мертвое царство, и это не шутка. Да и отделом сложно было назвать. В конце концов, отдел состоял всего из двух человек, которые ютились в кабинете сотрудников, заведовавших рубрикой объявлений.
— В Иннэгаре снова ребенок пропал, — рассеянно сказал кто-то. — Еще десять дней назад. Их князь ничего не сделает?
— Ему и тут неплохо, — послышался ядовитый ответ. — Что князю дети бедняков.
— Добрый день всем, кого я еще не видел! — раздался жизнерадостный голос у двери, и Клара вскинула голову.
Ее двоюродный брат Генри вошел в комнату, церемонно поклонился и вручил Кларе маленький букет фиалок.
— Как прошла встреча с подругой, кузина?
— Хорошо, — отозвалась Клара и по рассеянности опустила букет в свой стакан с водой. — Жалко, что она опять уезжает. Генри, а ты бывал в Анкарейле?
— Пока не пришлось. Не забудь сдать материал до вечера, хорошо?
— Да, конечно, — пробормотала Клара, глядя на аккуратно сложенную стопку бумаг и лист, на котором еще сохли чернила. — У меня уже почти все готово.
Генри присел рядом с ней и негромко спросил:
— Не совсем то, чего ты ожидала, верно?
Она оставила его вопрос без ответа.
— Слушай, я знаю, что тебя тут тиранят намеками. И, что бы ты ни говорила, тебя это задевает.
Язвительный комментарий вертелся на ее языке, все-таки сам Генри приходился главному редактору даже не племянником, а родным сыном. Однако ее тут же упрекнула совесть. Все же, Генри хотел помочь, пусть и делал это в покровительственной манере. Поэтому Клара кротко улыбнулась и сказала:
— Намеки меня тревожат не так сильно, как ты думаешь, Генри.