Глава 12
Огонь пел. Не так, как поет и зовет пламя его дома, голос был иным – более глухим и невнятным, и в этом звуке слышался негромкий рокот барабана. Или это был бубен шамана, который время от времени пробегал пальцами по туго натянутой на костяной обруч коже, и она отзывалась не то стоном, не то всхлипом… И хотя родная стихия звала, Риман не сомневался, что это пламя встретит колючими всполохами, летящими в лицо, злыми и обжигающими.
Икры мотыльками взмывали в темное небо, затянутое низкими тучами, чтобы через несколько мгновений умереть в его непроглядной черноте. Изредка почти на линии горизонта появлялись слабые проблески молний, но были они так далеки, что до берега Сайбю не доносилось ни звука. Впрочем, их тут хватало и без грозы.
Сидящая по ту сторону костра старуха затянула негромкую заунывную песню, и Риман понял, что не может разобрать ни слова. Виной тому древнее наречие, отголосок столь старых времен, когда в Гарете ещё и не знали о воинственных северных соседях, или же отсутствие у певицы зубов, сразу и не скажешь. Монотонный напев вызывал глухую тоску, на которую вдруг отозвалась его кровь. Дар огня проснулся в жилах, плеснул по коже и тут же успокоился. И это странно, такую реакцию могли вызвать враждебные чары, но в магическом плане вокруг было тихо. Назим тоже вскинул голову, пробежал быстрым взглядом по веселящимся селянам, и, не уловив ничего подозрительного, едва заметно пожал плечами.
У самых деревьев стояли накрытые столы, заваленные разной снедью, к которой подходили празднующие, и им тоже пришлось отдать дань уважения хозяевам. Хозяева этому не сказать, чтобы обрадовалось, но кольцо не выявило в пище яда, так что неудовольствие осталось чисто зрительным.
Их приняли не то, чтобы радушно – всё же радости от созерцания на празднике врагов невелико, - но и без возражений. Вернее, кто-то хотел возмутиться, но один только взгляд, брошенный Пааво на смутьянов, погасил недовольство. Хотя, скорее, не дал ему вслух проявиться, потому как Риман спиной чувствовал, как на него смотрит кузнецов сын. Отмылся, значит…
Линискеа сидела по левую руку от него, держа спину неестественно прямо и стараясь не смотреть по сторонам. Зато на саму девушку неприкрыто глазели, и Риману хотелось повернуться так, чтобы загородить собой, дать передышку от этого пристального и нехорошего внимания. Но нельзя. Не сейчас.
- О чем эта песня?
- О том, как духи пришли на наши земли и склонились перед Ратусом, - Кеа ответила тихо, едва шевеля губами. – Лучше не спрашивай сейчас, потом расскажу.
На другом конце поляны раздался многоголосый мужской хохот, зазвенела сталь. Там едва ли не сразу, как зажглись костры, а шаман, разрезав свою ладонь, накормил кровью пламя, собрались все парни. Разложенное на подставках оружие, которое, как подтвердил успевший проверить его Назим, действительно было не с тупыми лезвиями, соседствовало с деревянными щиты, вокруг утрамбованную площадки. Даже пара соломенных чучел, весьма слабо походивших очертаниями на человеку.
И Риману бы тоже присоединиться к тем, кто сейчас с гиканьем и возгласами вращает мечами в попытке изобразить мельницу, но оставлять Кеа одну не самая лучшая затея. Хотя бы из соображений сочувствия к тому, кто сумеет задеть ведьмочку за живое. За последние дня она продвинулась в самоконтроле, но всё равно оставалась опасной для себя и окружающих.
Да и вероятность того, что разгоряченные пивом и танцами мужчины не сдержатся и попытаются спровоцировать конфликт, велика. Риман, скорее всего, отобьется, вот только вооруженное столкновение было бы совсем не кстати.
- А где же наши гости? Слишком привыкли прятаться за бабами, что боятся взять в руки оружие?
На выкрик плечистого детины, который так старательно пытался воспламенить его спину, Риман только улыбнулся. И сдержал порыв подняться и показать, что кузнец, конечно, силен, но не всё в боевом искусстве решает сила.
Танцующие остановились, а разговоры стихли. Только костер продолжал потрескивать смолой, выступившей на свежих ветках.
Линискеа стиснула его ладонь, пальцы хейды мелко дрожали. От страха или обиды, он не понял, но желание успокоить девушку было острым и совершенно неуместным.
- Ты, верно, от страха забыл нашу речь, - издевательки продолжил детина, подбадриваемый смешками приятелей, столпившихся за его спиной. Этих недоумков не раз видели возле лагеря гаретцев, некоторых даже ловили на попытках подстеречь чужаков в кустах. И били не сильно, так, чтобы выразить несогласие с их действиями. Но, похоже, эта наука впрок им не пошла. – Иди и покажи, что ты умеешь не только задирать гулящим девкам юбки!