- Да как он посмел…
- Святотатство!
- Откуда топор?!
Линискеа про себя выругалась подслушанными гаретскими ругательствами и с мольбой посмотрела на шамана. Южанин действительно совершил святотатство, придя с оружием. И ладно бы с мечом, это хотя бы не так оскорбительно, но он принес настоящий боевой топор, который передавался от отца к сыну и был не только боевым, но и священным оружием Аскейма. А это уже слишком серьезно, чтобы подобное простили чужакам.
Шаман тоже смотрел на Римана, и Кеа с удивлением поняла, что в его взгляде нет ни гнева, ни тревоги. Наоборот, он наблюдал с затаившейся в углах глаз усмешкой и… Одобрением?
Впрочем, теперь и сама она поняла, что разгорающаяся ярость соплеменников направлена не на них. В центр образовавшегося круга кто-то втолкнул Олиса. Он казался растерянным и будто разом протрезвевшим. На мгновение Линискеа решила, что даже испуганным…
Его отец протиснулся ближе и по нахмуренному лицу и побелевшим от злости губам было заметно, в какой он ярости. Вот только вместо того, чтобы поставить на место зарвавшегося щенка, старейшина встал перед ним, готовясь защищать отпрыска. Линискеа, закусив губу, постаралась незаметно опустить руку так, чтобы нащупать спрятанный под юбкой нож. Не один Олис сегодня нарушил законы праздника, явившись с оружием, вот только что один нож против десятка закаленных воинов, которые тоже старались, не привлекая внимания, нашарить что-то кто за наборным поясом, а кто за пазухой.
Молчавший до того момента Риман повел плечом, и Кеа покраснела, поняв, что сама не заметила, как вцепилась в его локоть. Торопливо отдернув руку, она повернулась к Назиму. И едва не отшатнулась, заметив, с какой ненависть тот смотрит на Олиса.
- Хмель плохой помощник в состязаниях, - принц пустынников говорил тихо, но стоило ему произнести первое слово, как остальные затихли, прислушиваясь. – Мишени там, ты немного промахнулся.
И, почти без размаха, бросил топор через всю поляну. Оружие свистнуло и с глухим треском врезалось в деревянный щит, расколов его на две половины.
Празднующие дружно выдохнули восхищенное:
- Ооо…
Но Риман едва склонив голову, а то и вовсе только сделав вид, что отдает дань уважения присутствующим, развернулся к деревьям, чуть потянув Кеа за собой:
- Уходим.
Она торопливо отставила кубок с отваром трав, к которому иногда демонстративно прикладывалась, чтобы не пришлось разделять хмельное, и поднялась.
Пусть их совместный уход будем ещё одни подтверждением того, что Линискеа променяла соплеменников на пустынника, но и забыть, что только Риман защитил её честь, когда Олис начал выкрикивать непристойности, не выходило. Потому, зная, что тем самым окончательно становится чужачкой, девушка пошла за удаляющимися южанами. И её не особо волновало, какие ещё сплетни придумают те, кто смотрит в их спины. Пусть. Но то, как Риман шел, ей не нравилось.
Обычно легкий и бесшумный, теперь он будто печатал каждый шаг, да и спина, всегда идеально ровная, немного сгорбилась. Потому, едва свет костров скрылся за кустами, Кеа догнала принца и, едва не наугад поймав в темноте за плечо, шепнула:
- Ты ранен?
- Нет.
- Тогда что…
- Не здесь.
Но руки её не отпустил, наоборот, крепко сжал её ладонь, и Линискеа не сразу поняла, что изменилось – его пальцы всегда были горячими, сейчас же казались ледяными. Будто пылающий под его кожей огонь, погас, и теперь кожа казалась остывшей.
Влажные плети кустов цеплялись за подол праздничной юбки, огни ярко освещенной поляны остались далеко позади. Из непроглядной чащи справа доносился тоскливый плач козодоя, от которого становилось ещё тревожнее.
Дорога делала крутой поворот, изгибаясь вместе с прибрежными скалами, и южане повернули к дороге, которая вела к лагерю, но Кеа упрямо покачала головой:
- Идём к нам домой.
К её удивлению, Назим, сопящий у неё за левым плечом, и с которым они редко сходились во мнении, негромко поддержал:
- Так будет разумнее.
Темнота казалась густой и влажной, она не только ослепляла, но и задерживала звука, потому Кеа с содроганием думала о том, как им идти через лес, если Риман заупрямится. А в том, что переубедить принца крайне сложно, она уже убедилась.
- Если придут мстить, опасно оставаться в доме, - в голосе Римана слышалось разочарование, вот только чем именно, сразу и не понять. Собой, что не смог сдержаться и проявил свою силу, пусть понять смогли это немногие, или же всей этой глупой ситуацией.
Не хватало только поставить под угрозу посольство и собственную жизнь из-за пару непристойностей, выкрикнутых пьяным молодчиком в адрес деревенской девицы! Думая об этом, Кеа поджала губы и упрямо вздернула подбородок именно так, как сам он её учил несколькими минутами раньше: