- Если вернешься на корабль, могут посчитать, что ты сбежал от собственного вызова.
Что по этому поводу думает Риман, она слушать не стала, повернувшись к ограде. И, к её удивлению, остальные безропотно пошли следом.
Деревня казалась вымершей. Те, кто был ещё в силах стоять на ногах, остались на берегу, старики же и младенцы уже давно спали, потому никто не окликнул, не шевельнулась ничья тень. Разбросанные на некотором удалении друг от друга дома были темны и безмолвны.
До дома шаманы дошли быстро, разве что на полпути возникла какая-то заминка, Кеа оглянулась, чтобы понять, что произошло, но так и не поняла. А спрашивать не рискнула, понимая, что не посреди деревни, хоть и с виду безлюдной обсуждать что бы то ни было.
Дверь тихо скрипнула, пропуская принца с Назимом. Тень сделал шаг вперед, окинув цепким взглядом скудно освещенный пламенем печи дом и отступил, пропуская господина. Тот с некоторым усилием дошел до лавки у стены и тяжело опустился, будто был пьян. Или ранен.
Кеа, даже не проверив, где Акку, бросилась к нему, пустившись рядом и с тревогой заглянув в лицо. Обычно смуглое, сейчас оно казалось нездорово бледным, даже в полумраке было заметно, что его губы и подбородок отливали пеплом.
- Что с тобой? – Обхватив ладонями его щеки, она судорожно пыталась вспомнить, кто подносил принцу угощение. Неужели подозрения оказались верны, и кто-то действительно попрал исконные законы гостеприимства и отравил южанина?!
В ответ он едва заметно улыбнулся и качнул головой, впрочем, ускользнуть от её руки, уже проверяющей его лоб на предмет жара, не стал. Впрочем, и отвечать не стал, за него это сделал Назим, принявшийся деловито копаться в перекинутой через плечо суме, с которой никогда не расставался:
- Это истощение. На поляне он явил дар, а ваша земля нам совсем не благоволит. Принеси воды.
Кеа метнулась на хозяйственную половину и тут же наткнулась на Акку. Старуха молча протягивала её ковш, даже не пытаясь сделать вид, что не подслушивала.
- И что теперь делать? Это можно как-то исправить? – Повинуясь кивку Назима она до половины наполнила кружку.
- Ждать. Но придется принять стимулятор, если мы не хотим дать застать себя врасплох.
Назим вытащил из узкого горлышка флакона пробку, и по комнате поплыл странный и не сказать, чтобы приятный запах. Кеа наморщила нос, глядя, как рыжий маг отмеряет несколько капель снадобья. Суда по тому, как поморщился Риман, с трудом проглотивший лекарство, вкус у него был под стать аромату.
А ведь завтра, точнее, сегодня утром, ему предстоит биться с Олисом…
- Сейчас всё пройдет, - принц не без усилия сдержал дрожь омерзения и жадно припал к ковшу, который Кеа так и не выпустила из рук в тщетной попытке отбить стойкий привкус тухлятины. Зелья матушка варила очень хорошие и действенные, не особо стараясь придать им приятные вкусовые качества. Наверное, чтобы было меньше искушения подобным образом восстанавливать силы.
А их было удручающе мало.
Риман сорвался, когда понял, что пьяный недоумок бросил в них оружие. В кого именно – него самого или Кеа, понять было трудно. Всё же неровный свет костра и обильные возлияния не способствуют меткости, но и дать ранить себя или девушку он никак не мог. Потому не только на совесть отбил ладонь, поймав топорище левой, менее ловкой рукой, но и позволил себе совершенно непростительный выброс силы.
Ведь он мог легко сжечь детину, тот даже не понял бы, отчего злое пламя мгновенно разлилось по венам, заставляя вскипеть кровь. Кстати, не самая плохая смерть. Во всяком случае, быстрая.
Всё же получилось не бросить искру дара в противника, но дать родной стихии показать, насколько опрометчиво злить огненного мага. Хотя поняли это всего несколько человек, но это и к счастью. Зато теперь приходилось расплачиваться противной слабостью, будто после долгой болезни. А ведь Назим предупреждал, что здешняя земля пьёт силы с прожорливостью, сравнимой лишь с тем, как пески его родины поглощают воду.
Что ж, теперь он убедился, что это правда. И это было глупо, самонадеянно и совершенно не к месту, но… Как ни странно, Риман не жалел. То, что Линискеа начинают травить за общение с ними, он знал, как и то, что сама девушка старается этого не показывать и не давать волю обиде и гневу. Чем он искренне восхищался, потому как не был уверен, что, обладай он сам её силой, смог бы сдержаться.