— По-твоему, я выгляжу мертвым? То, что ты чувствовала раньше, было действительно так плохо?
Я отступила назад.
— Итан, ты снова пытаешься контролировать меня. Я не знаю, что чувствую к тебе, потому что это нереально. Ты используешь свои силы, чтобы заставить меня чувствовать то, в чем я даже не уверена.
— Я сделал это только в первую ночь, когда мы встретились, — сказал он. — И я... извиняюсь. Но с той ночи я вовсе не манипулировал тобой. Каждое чувство, каждая эмоция, которые ты испытывала с тех пор, были настоящими.
Раздался резкий стук в дверь, и кто-то вошел в комнату.
— Мы должны что-то сделать, немедленно! — крикнул один из парней, с которыми я видела Итана в закусочной прошлой ночью. — Здесь кто-то есть. Думаю, это ее чертов брат.
— Черт, — простонал Калеб.
— Подожди, — сказала Селеста. — Позволь мне позаботиться о нем.
— Не смей причинять боль моему брату, — огрызнулась я.
Она улыбнулась.
— Поверь, когда я закончу с ним, он будет умолять меня сделать ему больно. Но в хорошем смысле.
Я не была уверена, что она имела в виду, но Калеб кивнул и сказал:
— Селеста не причинит ему вреда, иначе она ответит передо мной.
Она надула губы и вышла из комнаты.
Калеб кивнул в сторону двери.
— Ты можешь идти, — сказал он мне.
Я посмотрела на Итана, который был явно расстроен.
— Я...
— Я уже говорил тебе, что ты можешь уйти, — сказал он. — Я бы никогда не причинил тебе вреда.
Я уверена, что он все еще думал, что я — Миранда, и хотел, чтобы я стала вампиром, как и он. Но сама мысль о том, чтобы сделать это, была невероятно пугающей. Я все еще не была уверена в своих чувствах к нему, но без сомнения знала, что не принадлежала к этому миру.
Я опустила глаза и прошла мимо него к двери.
— Никки.
Я повернулась к нему.
— Что, Итан?
— Мы виделись не в последний раз.
Хотела бы я притвориться, что эти слова меня не зацепили, но они задели. Должно быть, он заметил мою реакцию, потому что облизал губы и одарил меня медленной сексуальной улыбкой.
— Прощай, Итан, — сказала я и ушла.
Глава 25
Они жили в большом старом доме в колониальном стиле, который был очень хорошо обставлен. Не знаю, почему я так удивилась; если они являлись вампирами и могли жить столетиями, у них было время накопить на такую роскошь.
— Никки! — крикнул мой брат, стоя у входной двери. — Ты в порядке?
Я спускалась по длинной винтовой лестнице, которая выходила к парадной двери, где стояли Нейтан и Дункан. Их сдерживали двое других парней из закусочной, которые, как я предположила, тоже являлись вампирами. С ними была Селеста.
— Я в порядке, — сказала я.
Дункан выглядел взбешенным и свирепо смотрел на вампиров.
— Отойдите, чтобы мы могли убедиться, что она не пострадала!
— Сейчас, сейчас, — сказала Селеста. — С ней все в порядке. Она пришла сюда по собственной воле и нисколько не пострадала.
— Кто ты? — спросил Дункан.
Она улыбнулась.
— Я подруга Никки и Энн. Дочь Калеба, Селеста.
— С ней все в порядке, — подтвердил Калеб, пытаясь разрядить напряжение в комнате. — И она не выдвигает обвинений, потому что пришла по собственной воле.
Я подошла к входной двери, и Дункан обнял меня.
— Ты в порядке? — спросил он, вглядываясь в мое лицо.
— Да, в порядке.
Дункан нахмурился и посмотрел на Калеба.
— Я должен выдвинуть обвинения против этого засранца Итана, где бы он ни был.
— Я здесь, — сказал Итан, спустившись с верхней площадки лестницы.
— Хорошо, ты хочешь выдвинуть обвинения? — спросил Калеб.
Дункан посмотрел на Итана, который злобно улыбался.
— Я просто хочу, чтобы он оставил Никки в покое, — сказал он.
— Мы с Никки друзья, — ответил Итан, снова раздев меня глазами. Даже сейчас я хотела оказаться под ним, ощутить его губы и руки повсюду. Особенно, когда он смотрел на меня так, словно я была его собственностью, и он это знал.
— Верно, — отрезал Дункан.
— Теперь я тебя вспомнила, — сказала Селеста Нейтану. — Ты — тот симпатичный парень из продуктового, который был там прошлой ночью.
Глаза Нейтана, казалось, расширились, когда он уставился на прекрасного вампира. На его лице появилась кривая улыбка.
— Я все гадал, что с тобой случилось. Приятно видеть тебя снова.
— И я очень рада тебя видеть, — ответила она, накрутив рыжий локон на палец.
Дункан нахмурился.
— Нейтан, она с ними. Не ведись на это дерьмо.
Нейтан проигнорировал его, уставившись на нее так, словно она была шведским столом с едой, а он умирал с голоду.
— Итак, Селеста, что ты делаешь с этими придурками?
— Я приехала сюда со своим отцом, — ответила она. — Я дружу с Итаном и хотела узнать, что происходит. — Она посмотрела на Дункана и улыбнулась. — Ты, должно быть, Дункан?
Дункан вздохнул.
— Да.
— Я о тебе слышала, — сказала она, уперев руки в бока. — Никки очень влюблена в тебя.
Он посмотрел на меня, и я улыбнулась.
Селеста зевнула.
— Ребята, я очень устала и думаю, что всем пора домой, уже очень поздно. Не так ли, Дункан?
Глаза Дункана расширились, когда их взгляды встретились.
— Да, уже поздно. Нам всем пора домой.
— Хорошая мысль, — сказала она с веселым выражением на лице. Она повернулась к Калебу, который выглядел довольным таким поворотом событий. — Папочка, я умираю с голоду. Мы можем где-нибудь остановиться и перекусить по дороге домой?
По выражению глаз девушки я поняла, что ее закуска была не из тех, что мне понравились бы. Я быстро схватила Дункана и Нейтана за руки.
— Нам нужно уходить. Сейчас.
— Прощай, Никки, — крикнул Итан. — Уверен, что мы очень скоро увидимся.
Дункан каким-то образом вышел из транса. Он с ненавистью уставился на Итана.
— Держись от нее подальше!
— Только, если она сама этого захочет, — ответил он, не сводя с меня глаз.
Это не имело никакого отношения к тому, чего я от него хотела. На самом деле, я знала, что если мы в ближайшее время не выберемся из дома, я никогда не смогу уехать.
— Пошли, — сказала я, вытащив их за дверь.
Когда мы сели в Мустанг Нейтана, его разум, казалось, очистился от чар, которые наложила на него Селеста.
— Что, черт возьми, только что произошло?
— Я не знаю, — сказал Дункан, который сидел на заднем сиденье, нервно постукивая пальцами по дверце. — Что я знаю точно, так это то, что мне следовало посадить Итана за попытку убить меня раньше.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке, Никки? — спросил мой брат. — Тебя ведь никто не укусил?