Стоя под душем, Карен пыталась убедить себя, что все сложилось как нельзя лучше. Ее предупреждали, что вряд ли дело выгорит с первой «потенциальной жертвой». Можно нарваться в лучшем случае на непонимание и отторжение, а в худшем — на откровенное хамство. А Йена даже не пришлось долго уговаривать. Она молодец, она выполнила такое сложное задание, у нее в багаже — незабываемый ужин и телефон нового знакомого. Гораздо больше, чем от нее требовалось. Ее ведь никто не просил уговорить первого встречного на ней жениться!
«А ты думаешь, во всем этом городе нашелся бы желающий?» — напомнил о себе внутренний голос.
«Заткнись», — посоветовала ему Карен.
Выйдя из душа, она облачилась в оранжевую футболку с огромным зеленым яблоком на груди — известный способ поднять себе настроение — и потертые джинсы, обрезанные чуть ниже колена. Таким образом она обычно сигнализировала миру «отвали от меня». Но мир в общем-то никаких агрессивных действий не предпринимал, а настроение почему-то не улучшалось. Карен пошла на кухню есть круассаны с медом (естественно, изначально круассаны существовали отдельно, а мед отдельно).
Впереди еще целых два выходных. Чем их наполнить кроме сна, еды и видео — совершенно неясно. И черт с ним, со списком дел на сегодня, которым так и не суждено, похоже, быть сделанными.
А впрочем…
Кто мешает сойти с наезженной дорожки? Она, в конце концов, не поезд метро!
Можно, к примеру, вытащить Кэтти в кино. А потом — в бар. Поделиться последними новостями из личной жизни. Карен хмыкнула. В кои-то веки у нее тоже есть новости на этом фронте! Пусть история и не будет иметь продолжения, но это почти что романтическое приключение. Эх, почему такие мужчины, как Йен, если и появляются в жизни, то всегда проходят мимо?
Карен оставила в покое пакет с круассанами и принялась просто выдавливать мед из бутылочки в ложку. За этим глубокомысленным занятием ее и застал звонок телефона. Точнее сначала ей показалось, что это просто галлюцинация. Но знакомая мелодия звучала все отчетливее и отчетливее. Карен рысцой помчалась в комнату, по пути успев подумать про пожар на фирме. Давно ей никто не звонил в пятницу после девяти.
На дисплее высвечивался незнакомый городской номер.
— Алло? — выдохнула Карен.
— Здравствуйте, мисс Норфолк, — проговорил дружелюбный, но немного усталый женский голос.
— Здравствуйте, — осторожно ответила Карен.
«Ну, если они еще и ночью будут меня доставать по поводу каких-нибудь билетов и всего остального…»
Она уже приготовилась держать оборону, отстаивая границы своей личной свободы. Ведь по выходным она имеет право на эту самую личную свободу!
— Простите, кем вам приходится мистер Рэндом?
Вот это да. У Карен было ощущение, что ее ударили по лбу. Дверью, которую она сама собиралась открыть. Рэндом… А, это же Йен! Но что случилось?
Сердце забилось быстрее, тревожнее.
— Мистер Рэндом — мой знакомый, — ответила Карен.
— Простите, что беспокою, — начала оправдываться невидимая обладательница усталого голоса, — но ваш звонок в памяти его телефона записан последним, а по другим записям совершенно непонятно, кто ему друг, а кто родственник, а матери я звонить не отважилась…
— В чем дело? — Карен почувствовала, как холодеют и становятся липкими ладони.
— Мистер Рэндом попал в аварию на выезде из тоннеля на Пятой авеню.
Сердце пропустило удар. Карен схватила воздух ртом, как рыба, которую вытащили из воды.
— Жив?!
— Да, он жив, но все еще находится без сознания.
— Откуда вы звоните? — Карен металась по комнате, как по каменной клетке.
— Больница Сент-Луис, это возле Томпкинс Сквер Парк.
— Я сейчас приеду! — Карен оборвала связь и бросила телефон на кровать.
«А на каком основании ты туда собралась?» — деликатно поинтересовался внутренний голос.
«Во-первых, позвонили именно мне, а во-вторых — это со мной он пил! — оборвала его Карен. — Господи, это же я виновата…»
Дорогу до больницы Карен помнила плохо. Хорошо еще такси подвернулось быстро, а таксист оказался стеснительным индусом и с разговорами не приставал.
«Господи, пожалуйста, пусть он выживет, пусть с ним все будет хорошо, он ведь такой… такой…» — Карен плакала от страха и сама этого не замечала. Если бы еще сегодня утром кто-то сказал ей, что вечером она будет ужинать с незнакомым мужчиной, а потом помчится к нему в больницу, она бы дала этому вруну крепкую оплеуху.