Впрочем, Йен умирать вовсе не собирался, как ей объяснила дежурная медсестра за стойкой регистрации, очевидно, та самая, которая ей звонила. За то время, пока Карен добиралась в больницу, он пришел в себя. Медсестра проявила максимум участия: очевидно глядя в блестящие от слез глаза Карен и на ее вцепившиеся в стойку руки, поняла, что позвонила кому нужно. У него средней тяжести сотрясение мозга и несколько ушибов, впрочем, кости целы. Если учесть, что машина перевернулась, то можно сказать, что все обошлось благополучно.
— Больше никто не пострадал?
— Нет, слава богу, в это время движение там не очень оживленное. Водитель встречной машины, которой «порше» мистера Рэндома перегородил путь, успел затормозить. Сейчас придет Кира, сиделка, она вас проводит к нему.
Кира пришла действительно быстро, и Карен с трудом оторвала себя от такой славной, такой надежной опоры. Слишком много впечатлений. Слишком много переживаний. Слишком много адреналина для одного дня. Она чувствовала себя старой мочалкой — взмыленной, некрасивой и растрепанной. Впрочем, психическое переутомление не помешало ей испытать острый приступ страха перед дверью в индивидуальную палату, куда поместили Йена.
— В чем дело? — удивилась Кира, полная южанка, которой удивительно не шла больничная одежда. Она уже нажала на ручку двери и не поняла, почему Карен вдруг отпрянула.
А что Карен могла ей сказать? Что она познакомилась с этим человеком всего несколько часов назад, что она ему никто, вообще никто, что она последний человек в записной книжке его мобильного, которому стоило звонить?
«А я что говорил? — восторжествовал внутренний голос. — В следующий раз, любительница приключений на свою задницу, будешь внимательнее меня слушать!»
«Не дождешься», — устало отмахнулась Карен. Как же так получается, что какая-то часть ее все время думает гадости?
Кстати, когда Йен успел записать в телефон ее имя и фамилию?
— Нет, ничего, простите. — Карен вымученно улыбнулась. — Тяжелый день.
— Я принесу вам успокоительного. Мистер Рэндом, к вам посетительница. Только не волноваться и резких движений не делать! Обниматься-целоваться будете потом!
Карен вспыхнула и подавила желание сбежать. До чего несносно бестактными бывают эти медики! Наверное, пунцовый румянец на бледном лице — весьма интересное зрелище. «Чахоточная дева, посмотрите, какая романтика», — хихикнул внутренний голос.
Йен, не обращая внимания на предупреждения Киры, приподнялся — похоже, ему было страшно любопытно узнать, какая такая посетительница решила его навестить.
— Карен?!
Никогда в жизни Карен не видела на лице человека такого искреннего недоумения. То, что обычно мимика у Йена очень сдержанная, только усилило эффект. Обычно… Надо же, в ее сознании уже появилось «обычно», связанное с ним.
— Ну да, это я. — Она смущенно улыбнулась. — Прости, не подумала купить тебе цветов.
— Цветов? Какая глупость! — Он откинулся на подушку и поморщился — наверное, голова болит. — Но как ты…
— Но тебе ведь приятно видеть меня здесь! — Карен попыталась скрыть неловкость под маской наглости. Помнится, в начале их знакомства дерзость сработала на нее.
— Безусловно, — очень серьезно подтвердил Йен. — Так заходи, не стесняйся.
Карен только сейчас заметила, что до сих пор топчется на пороге. Йен ей улыбался, причем совершенно искренне. И как-то по-особенному открыто.
— Я бы сказал, что ты очень упорная, — как бы по секрету сообщил он ей, — но боюсь, что ты услышишь «настырная». А я и вправду рад тебя видеть, чему и сам немало удивлен, так что скажу по-другому: ты девушка-сюрприз.
— Точно. — Карен упала в кресло. — Знаешь, они позвонили мне, потому что уцелел твой сотовый, а последняя запись была — о моем звонке, а я так перепугалась, что забыла спросить, что с тобой, и сразу же приехала.
— А почему ты оправдываешься?
— Я… я не оправдываюсь. Я объясняюсь, — смешалась Карен. — Как ты себя чувствуешь?
— Скверно, но это скоро пройдет. Пустяки. Ты уже слышала, что мне несказанно повезло?
— Да.
— Два счастливых случая за один-единственный вечер… Надо подумать, чем я заслужил столько подарков от жизни.
— Ну, если встреча со мной для тебя — это что-то из разряда автокатастроф, то…
— Стоп-стоп-стоп. Ты что, настроена пообижаться?
Карен прислушалась к себе. Да, если честно, настроена. Но это получается как-то совсем несправедливо и очень по-семейному.
— Нет, — сказала она.
— А все-таки…
По интонации она поняла, что его интересует.