В глазах Уильяма мелькнуло раздражение, но он взял себя в руки:
— Напиши, если передумаешь.
— Конечно.
Фрэнни быстро вернулась:
— Вот, сэр. Будем рады видеть вас снова.
Он кивнул, вписал чаевые, подписал чек и вернул его ей:
— Провести тебя до машины?
О, нет уж. Давать ему шанс на поцелуй я не собиралась.
— Видишь, вон там подруга. Нужно с ней поздороваться. Спасибо за ужин. Желаю отличного отдыха.
Он пробурчал что-то себе под нос, поднялся и направился к выходу. Как только схватился за ручку двери, Фрэнни разразилась смехом, морщинки на лице стали глубже:
— Бедный парень.
— А как же бедная я? — фыркнула я. — Пришлось выслушать подробный отчет о каждой сделке с недвижимостью, что он когда-либо заключал, и о каждой машине, что он купил. Думаю, следующим пунктом был его инвестиционный портфель.
Фрэнни хмыкнула и достала пакет:
— Вот, это подлечит душу.
Я ухватила пакет:
— Лавовый кекс?
— А ты думала, я дам тебе что-то хуже?
Я поцеловала ее в щеку:
— Ты ангел.
— Не забудь об этом.
— Нужно домой, выпустить Шэдоу. Увидимся на неделе?
— Конечно. Поцелуй там девочку за меня и погладь ей животик.
— Сделаю.
Я двинулась через ресторан, махая знакомым и отмечая незнакомые лица, гадая, какие у них истории. Открыв дверь, вышла в прохладный весенний вечер. Воздух был с легким морозцем, бодрящим, заставляющим держать спину ровно. Идеальная погода, чтобы закутаться в плед на веранде.
Я направилась к своей машине, но чей-то голос заставил меня замереть на месте:
— Привет, Сверчок.
5
Холт
Я понял теперь, почему избегал фотографий Рен. Она была красива, когда я влюбился в нее. Но сейчас? Это была та красота, что обжигает навсегда. Стоит увидеть ее по-настоящему и ты уже никогда не будешь прежним.
Возвращаясь в гостиницу, я замер, заметив, как она выходит из ресторана. Притаился в тени, как какой-то преследователь, просто смотрел, впитывал каждую деталь, будто умирающий от жажды. Она подняла лицо к небу и глубоко вдохнула, словно хотела вдохнуть в себя весь мир, не упустив ни капли.
Ее длинные волосы мягко спадали по спине. В каштановых прядях появились светлые нити — их раньше не было. Я ненавидел, что не знаю, когда они появились. Недавно? В те недели после того, как я ушел?
Лунный свет ласкал ее скулы, придавая коже нежный розовый оттенок даже в темноте. Но в полумраке я не мог разглядеть то удивительное сочетание карего и зеленого в ее глазах. Я отдал бы все, чтобы увидеть, сколько зелени играет в них сегодня.
Ее прозвище слетело с моих губ так легко, будто я никогда его не забывал. Как будто мой рот знал его форму лучше, чем любое другое слово.
Она замерла, словно ее мышцы сковал удар молнии, а потом опустила голову и посмотрела прямо на меня.
— Холт.
Все в этом было неправильно: холод на ее лице, отсутствие эмоций в голосе. В голове крутились миллионы вопросов, на которые я мечтал услышать ответы долгие годы и на которые не имел права.
— Как ты?
Это было единственное, что я мог себе позволить спросить. Даже этого ответа я не заслуживал. Но жаждал его.
— Хорошо. Уверена, твои родители рады, что ты вернулся.
В ее голосе звучала осторожная вежливость, которой я никогда раньше от нее не слышал. Ровный тон. Безразличие.
Лучше бы, если это были — крик, слезы, пощечина. Но не этот пустой взгляд, будто я — никто. Чужой.
Я покрутил ключи на пальце.
— Один из них — да.
Мне показалось, что я заметил проблеск эмоций, крошечную трещину в маске. Но я моргнул и она исчезла. Может, это просто игра луны и мое желание увидеть хоть что-то.
— Мне нужно домой. Рада была увидеть тебя, Холт. Наслаждайся своим приездом.
Она двинулась прочь, прежде чем я успел что-то сказать. Пересекла парковку к красному пикапу, видавшему лучшие дни. Я хотел знать, когда его в последний раз показывали механику, как у него с тормозами. Все эти мелочи, которые я уже не имел права знать, но которые всегда давали мне чувство нужности и гордости.
Ветер подхватил ее волосы, когда она забралась в кабину. Она ни разу не посмотрела в мою сторону, все внимание было на дороге перед собой.
Я остался стоять, пока ее задние огни не исчезли за поворотом. Даже не дышал.
Я был дураком, думая, что смогу выдержать эту встречу. Казалось, в воздухе все еще витал легкий аромат гардении — того самого парфюма, что подарила ей бабушка много лет назад.
Мне хотелось и утонуть в нем, и выжечь из себя одновременно. Я достал телефон и нажал на контакт. Через два гудка ответил Лоусон.