— Любимым придурком, — поправил Нэш, удаляясь от телефона.
Я снова рассмеялась.
— Прости, — вздохнул Холт.
— Он безвредный. — А по правде, я любила, что они приняли меня как свою. Поддевки Нэша. Верность Грей. Опека Лоусона. Даже хмурые взгляды Роана. Мне было дорого, что для них я своя.
— Безвредный, как доской по голове, — пробурчал Холт. — Пойду помогу, а то до своей девушки так и не доберусь.
Тепло снова разлилось внутри.
— Холт?
— М-м? — по шагам я поняла, что он уже идет к огромному гаражу на территории Хартли.
— Сегодня тебе лучше не опаздывать. — В моем голосе прозвучало хрипловатое обещание.
Его шаги остановились.
— Сверчок…
В животе затрепетало.
— Просто не опаздывай.
Причин, по которым Холт обычно задерживался, хватало с лихвой. Перевести через дорогу утку с утятами. Искать ключи, которые потом находились в замке двери его грузовика. Или уйти с отцом на поисково-спасательный выезд, забыв мне написать, и тогда Грей сообщала, куда он делся.
Я не могла на него злиться. Он всегда опаздывал по хорошим причинам. Потому что он сам был хорошим. Это был Холт. Легко отвлекающийся, но с огромным сердцем. И я буду любить это сердце до конца своих дней.
— Не опоздаю, — сказал он, низко, с обещанием в голосе.
Внутри меня разгорелось тепло.
— До скорого.
— Скоро, Сверчок.
Линия замолкла, но я еще держала телефон у уха, словно могла услышать его голос, знакомый лучше собственного, обвивающий меня мягкой волной. Я обожала, когда он произносил мое прозвище.
Я улыбнулась, вспомнив, как оно появилось. Мы играли в «Привидение на кладбище», и когда пришла моя очередь прятаться, я перепугалась до дрожи, сердце колотилось так, что я не могла стоять спокойно.
Когда Холт подкрался ко мне, из меня вырвался жалкий писк — даже не крик, не визг. Он обнял меня, укутал своим теплым, крепким телом и сказал:
— Не бойся, Сверчок. Я прогоню всех призраков.
Он стал для меня воплощением безопасности задолго до того, как мы стали парой. Заботился обо мне еще до того, как я научилась ходить. Но дело было не только в этом. Я нигде не чувствовала себя так спокойно, как рядом с Холтом.
Я сжала телефон крепче, прижимая его к груди, пока в голове вихрем проносились воспоминания. Я была готова. Не хотела банальности — потерять невинность с Холтом в гостиничном номере после его выпускного бала в следующем месяце. Не хотела, чтобы это случилось в его комнате в общежитии, когда он осенью уедет из Сидар-Ридж в Вашингтонский университет, все время думая, что его сосед может вернуться в любую минуту. Я хотела, чтобы это было особенным. Только он и я.
Оттолкнувшись от кухонной стойки, я направилась к лестнице и взбежала по ней через две ступеньки. Завернув за угол, вошла в свою комнату и огляделась, прикидывая, не выглядит ли она слишком по-детски.
Никогда еще я так остро не ощущала разницу в два года между нами, как сейчас, когда он собирался уезжать учиться. Формально он будет всего в нескольких часах езды, но казалось, что это будет другая планета. Я выдохнула дрожащим дыханием.
Но расстояние не имело значения. То, что было между нами, было создано на века. Мы прошли через слишком многое вместе — и через взлеты, и через падения, через обычные дни и через невероятное. Дни рождения и праздники. Сложности с родителями и почти потеря Грей. Походы с ночевкой и ужины в семье Хартли. Наши жизни были переплетены навсегда.
У меня были все оттенки его смеха, и я не собиралась их отпускать.
С этой мыслью я пошла в душ. Не стала включать музыку, как обычно. Просто позволила воспоминаниям о Холте накатывать на меня, пока я мыла волосы, а потом сушила их. Пока тщательно наносила макияж, подчеркивая зеленый оттенок своих карих глаз. Пока надевала свое любимое летнее платье — то самое, которое Холт особенно любил.
Взяв телефон, я проверила время. Из моих губ вырвался тихий смешок. На пятнадцать минут позже назначенного. Но я знала Холта — иногда лучше, чем саму себя. Так что я это предусмотрела. Курица еще должна была готовиться полчаса.
На улице хлопнула дверца машины, и по груди проскользнула волна ощущений. Я поспешила к окну, заглянула сквозь легкие занавески. Но на подъездной дорожке стоял не серебристый пикап Холта. Вместо него я увидела знакомый внедорожник — почти новый, но уже весь в вмятинах.
В животе неприятно сжалось, когда из машины выбрались Рэнди Салливан и Пол Мэттьюс. Что им здесь понадобилось? Я быстро окинула взглядом улицу, прикидывая, не ошиблись ли они адресом. Если бы было темно, я бы решила, что они пришли забросать мой дом туалетной бумагой — ведь подножки в школьных коридорах и издевки на уроках им, видимо, были не в тягость.