Она шумно выдохнула и лизнула мне ладонь.
Я сосредоточилась на дыхании. Вдох на два. Выдох на два.
Я справлюсь одну ночь. Даже не замечу, что он здесь. А утром Холт уедет.
От этой мысли в груди разлилась тупая боль.
— Нет. Нет. Нет, — пробормотала я, поднимаясь. — Пошли.
Я прошлась по комнате, как сержант на проверке казармы: простыни чистые, аккуратно заправленные, сверху плед, у изножья — одно из бабушкиных лоскутных одеял.
Провела пальцами по разноцветным квадратикам и будто услышала ее голос: «Я знаю, тебе больно, пташка. И ты имеешь право на эту боль. Но подумай, как он сам себя порезал, когда ушел. Теперь он там, один, на другом конце света, и у него только призраки в компании».
Я никогда не верила, что он чувствовал жгучую боль, уходя. Но теперь видела это.
Он жил с этой болью каждый день. Это не стирало того, что он сделал. Со мной. С нами. Но я чувствовала себя чуть менее одинокой.
Смотря на собранное вручную бабушкино одеяло, я чувствовала, как часть злости уходит. Я пыталась за нее зацепиться. Злость делала так, что боль ощущалась не так остро.
Если я могла отвлекаться на раздражение, то тоска по тому, что могло быть, не сбивала меня с ног. Но придется отпустить. Потому что я не могла смотреть в эти полные призраков глаза и делать Холту еще больнее.
В дверь постучали, а потом она открылась.
— Рен, — позвал Лоусон, заходя внутрь.
Я вышла в прихожую, Шэдоу следом:
— Нашел все, что нужно?
— Да. Окно на отпечатки тоже проверил, но ничего. — Он глянул в сторону машин: — Холт сказал, что ты не против, чтобы он остался.
— «Не против» — громко сказано.
— Могу его выгнать, — предложил Лоусон. — Тебе не обязательно это терпеть.
Где-то глубоко внутри что-то болезненно дернулось:
— Я не могу так с ним поступить.
Лоусон задержал на мне взгляд:
— Я никогда не видел двух людей, которые любили бы друг друга сильнее. Даже моих родителей. То, как вы всегда были вместе… словно чувствовали, где находится другой и что ему нужно, — он сделал вдох, — и давали это друг другу быстрее, чем кто бы то ни было.
— Ло… — выдавила я.
— Я не говорю, что вам надо бежать и жениться, но обидно, что вы не можете хотя бы снова стать друзьями. Такая забота… Надо бы хоть к этому вернуться.
Послышались шаги по дорожке, и я подняла взгляд на темно-синие глаза. Холт шел к нам с дорожной сумкой на плече. Я жадно впитывала все в нем, пока он двигался.
Видела, как белая футболка обтягивает грудь, как темные джинсы сидят на бедрах, как щетина на челюсти так и манит провести по ней пальцами.
Нет. Дружбы с Холтом не получится. Потому что он все еще зажигает мою кровь.
15
Холт
Доски пола тихо скрипели под ногами, когда я обошел гостиную, вглядываясь в темноту за окном. Мне понадобился всего час, чтобы запомнить, где лежит каждая предательская планка. Я мог бы пройти по этому домику совершенно бесшумно.
Но иногда эти звуки были утешением — напоминанием о том, что мир все еще чувствует наше присутствие.
Я замедлил шаг у окна и остановился. Раньше, стоя здесь с Лоусоном, я пытался взглянуть на все глазами того, кто мог прятаться в темноте. С этой точки был виден почти весь дом, кроме двух спален и единственной ванной. Прекрасный обзор на прихожую, коридор, гостиную. Почти вся кухня и добрый кусок верхнего этажа.
Мой взгляд задержался на лофте, и, даже чувствуя, как напряжение гудит в каждой мышце от мысли, насколько Рен здесь уязвима, я невольно усмехнулся. Она превратила пространство в импровизированный кинозал: глубокий диван вдоль двух стен, россыпь кресел-груш и экран проектора так, чтобы было видно отовсюду.
Интересно, сколько раз здесь крутили Маленьких женщин. Я, кажется, помнил фильм наизусть — столько раз Рен и Грей заставляли меня его смотреть. И я бы посмотрел еще миллион раз, лишь бы чувствовать, как Рен сворачивается у меня в объятиях, слышать тихие вздохи, как она задерживает дыхание в одних сценах и облегченно выдыхает в других.
Эти воспоминания были выжжены у меня в памяти. И, как бы они ни ранили, я бы не променял их ни на что.
Я заставил себя продолжить обход домика, проверяя замки на окнах и дверях. Почти все нуждались в замене.
Вернувшись к дивану, я сел и достал блокнот из своей дорожной сумки. Перерыв содержимое, я нашел карандаш и за следующий час набросал схемы каждой комнаты, отмечая места для камер и датчиков. У меня был приятель неподалеку, владелец компании по установке охранных систем, и он мог бы выслать мне все нужное оборудование.