Карандаш царапал бумагу, пока я составлял список того, что Рен потребуется для защиты дома. Но все равно что-то упускал. Я потер большим пальцем нижнюю губу, изучая схему. Ответ не приходил.
Я бросил блокнот на стол и подошел к сумке, вытащив изнутри небольшой матерчатый чехол. Он не казался чем-то особенным, но не раз спасал меня от собственного разума, особенно по ночам. Давал на что отвлечься. Помогал и на работе: когда команда застревала на сложном деле, они знали — оставь Холта наедине с часами, и решение найдется.
Расстегнув молнию, я высыпал содержимое на стол. У меня всегда было несколько разных часов — разных лет, марок, поломок. Сегодня я выбрал те, что купил на блошином рынке в Лондоне. Иногда попадались Rolex или Patek Philippe, иногда Timex или Swatch.
Эти выглядели как первые детские часы, может, из восьмидесятых. Циферблат в стиле арт-деко с яркими красками, лишь чуть поблекшими от времени. Секундная стрелка тикала, но застряла на одном месте.
Я достал набор миниатюрных отверток и вскрыл заднюю крышку. Через несколько минут часы были разобраны, и я уже осматривал поломку.
Поскрипела доска пола. Я мгновенно встал, выхватывая пистолет из кобуры за спиной.
Через секунду из коридора появилась Рен. Ее взгляд упал на оружие, и она нервно сглотнула.
Я медленно вернул пистолет в кобуру:
— Разбудил?
Она покачала головой, пряди волос упали на плечи волной, которую мне так хотелось провести пальцами.
— Нет.
— Сон не идет?
Рен усмехнулась без радости:
— А как ты думаешь? Вызов, который всколыхнул все прошлое, какой-то подозрительный тип вокруг дома, ну и бывший парень, устроившийся в моей гостиной.
— День еще тот. Выбрала уже, что из трех хуже?
Она издала неопределенный звук:
— Еще разбираюсь. — Ее взгляд упал на стол. — Что ты делаешь?
Я кивнул на свой способ выживания:
— Часы чиню.
Брови Рен приподнялись:
— Ты умеешь?
— И наручные, и настенные исправить могу. — Я кивнул на старинные на стене. — Они, кстати, отстают на четыре с половиной минуты.
— Я их для времени не использую. Для этого у меня телефон.
Я пожал плечами, хотя руки чесались снять их и привести в порядок:
— Все равно не помешало бы починить.
— Кто тебя этому научил?
Я снова сел на диван:
— Никто. Интернет иногда творит чудеса.
Рен сделала пару шагов вперед. Пустяковое движение, но для меня — целая победа.
— Круто, что ты этому сам научился.
Я поднял взгляд на нее:
— Хочешь посмотреть?
Она замерла, и я затаил дыхание. Она прикусила губу — тот самый знакомый жест, который всегда попадал прямо мне в грудь.
— Ладно.
16
Рен
Какого черта я творила? Это был классический глупый ход героини в фильме ужасов — когда она вместо того, чтобы побежать к соседям за помощью, снова влезает в дом, где ее поджидает маньяк.
И все же я шла прямо в логово убийцы, готовая на то, чтобы меня изрезали в куски. И, что хуже всего, я ловила себя на мысли, что оно того стоило, хотя бы ради того проблеска надежды в глазах Холта.
Я опустилась на диван, стараясь держаться как можно дальше от него. Ошибка. Стоило попасть в его орбиту, и вокруг закружился знакомый запах хвои с ноткой пряностей — наполовину утешающее объятие, наполовину беспощадный удар в самое сердце.
— Что с этими часами не так? — выдохнула я, цепляясь за любую тему, лишь бы не дать воспоминаниям прорваться наружу.
Взгляд Холта медленно скользнул по моему лицу, изучая. Даже моя лучшая маска для него была прозрачна. Нет, дело было не только в этом — он будто ощущал то, что я чувствовала, как если бы те же эмоции отзвуком проходили через него.
Он еще мгновение держал мой взгляд, а потом вернулся к разобранным на столе часам.
— У этих секундная стрелка заедает.
— Значит, они застряли во времени?
Холт кивнул:
— Они тикают, но не идут вперед.
— Как будто снова и снова переживают один и тот же момент, — пробормотала я. Боже, как я это понимала. И это почти всегда был самый страшный момент. Миг, когда мои глаза скользили по строчкам его письма, в котором он отпускал меня.
Холт пошевелился, снова вонзая в меня тот взгляд, что умел доставать из глубины самые старые шрамы:
— Такое случается чаще, чем думаешь.
В этих словах звучало понимание. И впервые с его возвращения я ощутила на себе тень его собственных эмоций. Он был в той же тюрьме, что и я, только его момент был другим. Для него — это было, когда он нашел меня на полу ванной. Не зная, жива я или мертва.