— Что?
— Джо мешал тебе?
— Нет, — покачала я головой. — Я просто задумалась. День был длинный.
Мой взгляд упал на спортивную сумку, перекинутую через плечо Холта. Не та маленькая, что он принес из внедорожника прошлой ночью. Эта была больше. Горло сжалось, и я с трудом сглотнула:
— Возвращаешься к своей жизни?
С того момента, как он появился, я больше всего хотела, чтобы Холт уехал — чтобы я могла вернуться к своей безопасной, привычной норме. Но эта «норма» медленно меня убивала. Как будто каждый день я выпивала понемногу яда.
Встреча с Холтом напомнила мне, как я жила раньше. Как мы умели находить радость в глупых и простых вещах. Как спокойно и легко мне было рядом с ним. Было больно до чертиков это вспоминать, но еще больнее — делать вид, что этого никогда не было.
Глаза Холта блеснули:
— На самом деле я собирался к тебе. Хотел узнать, можно ли пожить в твоей гостевой комнате.
Сердце дернулось и сбилось с ритма:
— Зачем?
Краешки его губ приподнялись:
— Мне нужно место, где можно пожить без назойливых соглядатаев.
Я глянула через его плечо и, конечно же, миссис Пибоди уже торчала в дверях своей гостиницы, наблюдая за нами, как ястреб.
Я застонала:
— Почему она такая ужасная?
Он тихо рассмеялся. Боже, этот смех… Такой, каким я его себе и представляла. Глубокий. Густой. Как дымчатый виски, который разливается теплом внутри. Мне хотелось утонуть в этом звуке.
— Она сделала своим личным делом знать все, что происходит в городе.
— И рассказывать это каждому, кого встретит, — пробурчала я.
— Вот. Поэтому хочу выбраться из-под ее наблюдения. Тем более что я задержусь здесь надолго.
Мое предательское сердце забилось быстрее:
— Надолго — это насколько?
Большой палец Холта скользнул по щетине на подбородке:
— На неопределенное время. Мне нужно где-то пожить, пока не найду аренду на срок подольше. — Его глубокие глаза впились в мои. — И мне ненавистна мысль, что ты одна в домике. Особенно после сегодняшнего.
Внутри меня бушевал целый вихрь эмоций. Но, похоже, с тех пор как Холт вернулся, это стало моей новой нормой.
— Тебе не обязательно меня защищать.
Я сказала это без укора — просто констатировала факт. Когда-то я любила то, что Холт хочет обо мне заботиться. Но он отказался от этого права, когда отпустил меня. В каком-то смысле, это даже пошло мне на пользу, я научилась стоять на собственных ногах. Если бы он остался, я не уверена, что смогла бы.
Он не отводил взгляда:
— Знаю. Но позволь мне все-таки это делать.
Эти глаза… Я смотрела в них больше половины своей жизни. Те самые, что смеялись, когда мы с Грей разыгрывали сцены из Маленьких женщин, заставляя его и Нэша играть Эми и Мэг. Те, что наполнялись слезами в тот день, когда мы чуть не потеряли Грей. Те, что сияли любовью, когда он впервые сказал мне три заветных слова.
И сейчас я могла ответить только одно:
— Ладно.
Я босыми ногами шагала по траве к воде, Шэдоу шла рядом. Солнце клонялось к закату, разливая по небу россыпь красок. Обычно в это время дня я успокаивалась, но сейчас все тело было натянуто, как струна, улавливая каждый звук.
Хруст шин по гравию заставил мои мышцы напрячься еще сильнее. Я не обернулась, продолжала смотреть на горизонт.
Шэдоу залаяла, и я погладила ее по голове. Она всегда будет меня защищать.
Хлопнула дверца машины.
Собака залаяла снова, на этот раз радостно, а потом сорвалась с места. Это заставило меня обернуться. Я увидела, как она радостно подпрыгивает навстречу Холту.
Он рассмеялся и смех разнесся по ветру. Звук почти не изменился, разве что стал чуть глубже, но сам его тембр, сама форма осталась прежней.
Холт хорошенько потер бока моей девчонке, потом поднял палку и метнул ее в сторону озера. Шэдоу рванула за добычей, будто выполняла важнейшую миссию. Холт улыбнулся:
— Из нее могла бы получиться отличная поисковая собака.
— Лоусон сказал то же самое. Все собираюсь заняться с ней тренировками, но времени никогда не хватает.
Он кивнул, двигаясь в мою сторону:
— Я мог бы начать с ней заниматься. Подзабыл кое-что, но уверен, что отец помог бы.
Я удивленно приподняла брови.
— Мы поговорили, — сказал Холт. — Это далеко не идеально, но стало лучше.
— Я рада. — И я действительно это чувствовала. Я хотела исцеления для Холта и его семьи. Для нас всех.
— Что у тебя в пакете? — спросил он с надеждой.
Я взглянула на сумку с едой и ряд стаканов, стоящих на краю зоны с кострищем. Четыре адирондакских кресла окружали его. Это место стало одним из моих любимых с тех пор, как я купила домик. И теперь я впустила сюда его.