— Бургеры и картошка фри.
Холт окинул взглядом стаканы:
— Для меня там есть рутбир с мороженым?
Щеки вспыхнули. Когда я зашла в Dockside, зная, что Холт придет, я не смогла удержаться и заказала то, что делала для него бесчисленное количество раз. Я заметила, как глаза Джини чуть расширились, когда я произнесла заказ, но она ничего не сказала.
— Это превентивная мера. Не хочу, чтобы ты покушался на мой милкшейк.
Улыбка Холта ударила прямо в живот:
— Ты богиня среди смертных.
Я закатила глаза и стала доставать еду из пакета, пока Шэдоу бежала за новой палкой, кидаемой ее новым лучшим другом:
— Просто умная смертная, которая не хочет делиться десертом.
— И это тоже.
Я протянула Холту его бургер и картошку. Его руки коснулись моих — легкое прикосновение кожи, которое я знала наизусть. Только теперь я не воспринимала это как должное. Я впитывала этот тихий разряд, позволяла ему проникнуть в самую глубину и надеялась, что смогу удержать его там навсегда.
Едва заметное сжатие его пальцев на моих сказало, что он тоже это почувствовал:
— Спасибо. Я умираю с голоду.
Голос стал чуть ниже, хриплее.
Я поспешно отдернула руки, вынула остальное из пакета и вернулась в свое кресло, сделав длинный глоток милкшейка:
— Не за что.
Я уставилась на озеро с таким упорством, будто рябь на воде была важнее искушения взглянуть на Холта.
— Красивое место.
Я поджала ноги под себя и устроилась с едой на коленях:
— Мне оно дорого.
— Давно здесь живешь?
Покручивая в пальцах картошку фри, я не смотрела на него:
— Почти пять лет. До этого мы с бабушкой жили в городе.
Потому что она все бросила, когда узнала о стрельбе, и переехала в Сидар-Ридж. Когда стало ясно, что мои родители не собираются задерживаться, даже несмотря на пережитое мной, она забрала меня к себе.
Холт помолчал:
— Жаль, что ты ее потеряла.
Я вздрогнула и резко посмотрела на него:
— Откуда ты знаешь?
Он возился с булочкой бургера:
— Я следил за тем, что происходит, издалека.
Лед горечи и ярости сжал сердце:
— Но даже не позвонил, зная, что ее больше нет?
Холт лучше всех понимал, что она значила для меня. Кроме него, она была моей опорой. Когда она умерла, я не знала, как жить дальше.
Боль мелькнула на его лице:
— Я был на похоронах. Почти подошел к тебе, но вокруг было столько людей… Я не знал, сделает ли мое появление хуже.
Сердце громко ударило.
— Ты был там?
Я вернулась мыслями в тот день. Кладбище под Сиэтлом, где похоронен и мой дед. Серое, пасмурное небо — так уместно. И море людей. Она ведь была безумно любима. Холт легко мог затеряться в толпе.
— Я тоже ее любил. Но больше всего за то, как сильно она любила тебя.
Боль была почти невыносимой. Проще было думать, что он не пришел, потому что не хотел меня. Проще — что он не вспоминал обо мне все эти годы, а не что он был рядом, как призрак, на краю моей жизни.
— Почему? — сорвалось у меня.
Печальная улыбка тронула его губы:
— Не уверен, что ты готова к этому ответу, Сверчок.
21
Холт
Взгляд Нэша скользнул к подстаканнику в центре салона внедорожника.
— Неудивительно, что ты попросил большой. Вид у тебя, мягко говоря, неважный.
Я лишь хмыкнул, хватая стакан и делая длинный глоток:
— Ну, спасибо.
Я и сам знал, что выгляжу так, будто меня прокрутили в микроволновке и вывалили обратно. Даже Рен утром, уходя меня на работу, смотрела с легкой тревогой. Но что еще ожидать, если ночь ты провел в муках — всего в нескольких шагах за стеной от тебя спит человек, который для тебя все. Сон, разумеется, так и не пришел.
Нэш усмехнулся:
— По крайней мере, я тебе врать не стану.
— Уже плюс.
Он плавно вырулил на главную дорогу, по пути почесав Шэдоу под подбородком. Собака довольно задышала, высунув язык.
— Как ты уговорил Малышку Уильямс отдать тебе ее пса?
— Думаю, из нее могла бы выйти хорошая поисково-спасательная собака. Сказал Рен, что попробую начать с ней базовую дрессировку. Поэтому и попросил Лоусона привезти сегодня отца.
Нэш кивнул:
— Чтобы был толк, нужна Мэдди.
— Ты с ней в последнее время говорил?
Пальцы Нэша крепче сжали руль:
— Да, изредка. Все еще в Атланте с этим придурком.
Я прикусил щеку, чтобы не ухмыльнуться:
— Ты ведь любого парня, с которым встречалась Мэдди, считал либо мерзавцем, либо придурком.