— Наверное, ты побывал во множестве классных мест?
Холт откупорил бутылку и скользнул ее по стойке ко мне.
— В некоторых было круто, а в некоторых — лучше бы и не видеть их никогда.
Я уселась на табурет, глядя на него.
— И какое было любимым?
Он улыбнулся:
— Миконос. Мы обеспечивали охрану одному миллиардеру и его семье, но они так и не покидали поместье. По сути, у нас была оплаченная двухнедельная отпускная поездка. И там было потрясающе.
— Звучит как очень уж тепленькое местечко.
Его улыбка чуть поблекла.
— Иногда да. А ты? Думала когда-нибудь уехать из Сидар-Ридж?
Я покачала головой:
— Ты же знаешь, я люблю это место. Здесь все, кого я люблю. Моя работа.
— Когда ты решила подать заявку на диспетчерскую службу?
Я вертела в руках салфетку:
— За пару месяцев до выпуска. Хотела быть тем голосом на другом конце линии для кого-то еще. Хотела быть для них надеждой.
В глазах Холта мелькнуло тепло.
— Это невероятно, что ты взяла самый страшный момент своей жизни и сделала из него вдохновение для добра.
Я встретила его взгляд:
— А ты разве не так же? Армия, частная охрана — все это помощь людям.
На его щеке дернулся мускул.
— Там было немало и побегов, если честно.
Я внимательно на него посмотрела, пытаясь набраться смелости задать вопрос, который вертелся в голове.
— Ты правда думаешь, что сможешь быть счастлив, осев в Сидар-Ридж, после того, как столько лет жил в дороге? Путешествия, адреналин…
Он открыл пиво, обошел стойку и облокотился на нее.
— Когда много где побываешь, начинаешь особенно ценить дом. Я здесь, Рен. И я найду способ остаться. Работать удаленно или продать компанию. Что угодно.
Я начала дышать быстрее — внутри бились друг с другом паника и надежда.
Холт внимательно следил за моим лицом.
— Я хочу, чтобы ты знала: я здесь насовсем.
Я соскользнула с табурета — мне нужно было двигаться. Я хотела, чтобы Холт остался, больше всего на свете, но боялась даже произнести это вслух. Признаться кому-то.
— Рен…
В его голосе было что-то, что заставило меня замереть. Но я не обернулась.
— Когда ты ушел, это уничтожило меня. Я боюсь, что если ты уйдешь снова, я во второй раз уже не смогу подняться.
— Мне так жаль. Эти слова недостаточны, но… — он вдруг осекся, его взгляд метнулся к окну. Вечернее солнце блеснуло в стекле, уже клонящемся к горизонту.
Краска сошла с его лица, и все вокруг будто замедлилось.
— На пол!
Но Холт уже двигался, бросаясь на меня. Раздался звон бьющегося стекла. Его тело врезалось в мое. И мы полетели вниз.
29
Холт
Кровь стучала в ушах, пока я валил Рен на пол, перекатывая нас в сторону дивана и хоть какого-то укрытия.
Шэдоу залаяла громко и пронзительно.
— Шэдоу, место! — рявкнул я.
Собака рванула к клетке, где стояла ее лежанка. Там у нее будет защита.
Я скользнул рукой к кобуре на пояснице, выхватил оружие. Взгляд метался между деревьями и Рен, снова и снова, выхватывая обрывки картины.
— Ты в порядке? Ранена?
Рен моргнула, ошеломленно глядя на меня:
— Я… думаю, да.
Свободной рукой я быстро проверил ее, нащупывая возможные повреждения. Ничего не нашел — вытащил телефон, набрал Лоусона.
— Никаких новостей, Холт. Я же говорил, как только…
— По нам с Рен только что стреляли у домика. Винтовка. Северо-западная сторона двора, — в воздухе донесся тонкий, но отчетливый звук мотора вездехода. — Смотри квадроцикл. Я слышу двигатель.
Лоусон уже был в движении, выкрикивая приказы кому-то рядом.
— Вы с Рен не ранены? Все в порядке?
Легкая нотка паники напомнила мне, как сильно брат меня любит.
— Мы целы. Не скажу того же про ее окно.
— Сиди в укрытии, пока мы не приедем.
— Принял.
Я отключился и посмотрел на Рен. Она не двигалась. Глаза широко раскрыты, беглый взгляд слишком быстро сканирует меня с головы до ног.
— Рен? Скажи что-нибудь.
Ее губы разомкнулись и сомкнулись, но слова не вышли.
Я положил пистолет на пол, чтобы был под рукой, и начал прощупывать каждую конечность, пытаясь приподнять ее, чтобы проверить спину. Может, я не заметил ранения?