Но я прекрасно понял, что он имел в виду. Кто-то явно хотел закончить то, что начали Рэнди и Пол, и следующей могла стать Рен.
32
Рен
Я отодвинула кресло и встала, выгнув спину и потянувшись в сторону. Почему сидеть на месте становилось труднее, как только солнце садилось? Да еще и работать одной — сплошная нервозность.
Сегодня ночью в смене не было других диспетчеров, а в участке оставалось всего пара офицеров. Настоящий город-призрак. Это, конечно, лучше, чем редкие ночи, когда в здании был только дежурный за стойкой приема, но все равно слишком тихо.
Одна из причин, по которой я любила эту работу, — постоянный гул голосов и движений. Сейчас со мной на связи были только офицеры по радио, но и они по ночам обычно тише. Иногда подворачивались туристы, которых ловили за превышение скорости или пьянку за рулем, или редкие шумные вечеринки, которые нужно было разгонять по жалобам на шум.
Вот сейчас я бы отдала что угодно за такие вызовы. А пока оставалось только ждать, напрягшись, готовая сорваться к работе при первом же сигнале бедствия.
Похоже, и все остальные чувствовали то же самое. Патрули колесили по районам, высматривая кого-нибудь, кто мог задумать неладное, и держали окна открытыми, прислушиваясь — не раздастся ли выстрел.
Жар пополз вверх по шее, вместе с ним неприятное покалывание. Я обернулась и встретила ледяной взгляд. Эмбер даже не подумала отвести глаза.
Внутренне вздохнув, я снова опустилась в кресло. Вот тебе и разговор с ней от Клинта.
На столе пискнул телефон. Не входящий звонок на 911, а внутренний вызов.
— Рен.
— Это Лоусон. Можешь зайти ко мне? Переадресуй все вызовы на мой кабинет.
Живот неприятно скрутило.
— Конечно.
Я отключила линию и настроила переадресацию. С высоко поднятой головой прошла к кабинету Лоусона, старательно не встречаясь взглядом с Эмбер. Почему у меня было чувство, что меня вызвали к директору?
Я тихо постучала.
— Входи.
Закрыв за собой дверь, сказала:
— Не знала, что ты еще здесь. — Было уже почти полночь, а Лоусон обычно оставлял вечера для сыновей.
Он поморщился:
— Слишком много работы. Попросил няню остаться на ночь.
Темные круги под глазами казались еще глубже, чем пару дней назад.
— Только смотри, поспи хоть немного.
В уголке его рта мелькнула улыбка:
— Опекаешь меня, Рен?
Я скрестила руки на груди:
— Кто-то же должен.
— Поверь, Керри Харли заботится об этом в полной мере.
— Только ты научился слишком хорошо прятать от нее, насколько перегружен. — Лоусон всегда старался, чтобы никто за него не переживал, и брал на себя роль того, кто заботится обо всех.
Его челюсть напряглась:
— Ей сейчас лишние заботы ни к чему.
Я опустилась в кресло напротив:
— Иногда нормально попросить о помощи. Мы все будем рады помочь с мальчишками. Да и ребята в участке с удовольствием возьмут часть твоей нагрузки.
— Со своими обязанностями я справлюсь сам, — в голосе зазвенела сталь.
Я уже заходила на опасную территорию.
— Ладно. Просто знай — мы рядом.
Его взгляд смягчился:
— Спасибо. Я ценю это.
Правда, на мою помощь он все равно никогда бы не согласился.
Лоусон откинулся на спинку:
— Слышал, у тебя с Эмбер была стычка.
Это было последнее, что я ожидала услышать. Я думала, он хочет рассказать что-то по делу или спросить, как я держусь.
— «Стычка» — слишком громкое слово.
— Не то, что я слышал.
Я прищурилась:
— Это Холт тебе позвонил?
— Нет, но должен был. Я не позволю своим сотрудникам вести себя по-скотски друг с другом.
— Она много пережила.
Лоусон вздохнул:
— Я знаю. Поэтому я и был с ней мягче, чем следовало. Но она близка к той черте, после которой возврата нет. И до нее это не доходит.
Я прикусила губу:
— Она не сказала ничего настолько ужасного.
Эмбер была ранена, горевала и выплеснула боль. Это было нечестно, но я понимала.
— Она упомянула стрельбу?
Мои губы сжались в тонкую линию.
— Так я и думал.
— Не надо из-за этого ее наказывать, Лоусон. Я не хочу. Да и хуже будет только.
Он поколебался, но покачал головой:
— Скажу, что ты этого не хотела и не ты сообщила. Но Эмбер должна понять, к чему приводят ее действия. Она не станет той, кем может быть, если не поймет этого.
В животе снова закрутило. Он был прав: Лоусон делал все, чтобы в отделе и в городе была здоровая обстановка. Доверие людей для него было делом чести, и те, кто это подрывал, быстро получали по заслугам.