Когда Эмбер схватила меня, она меня не обыскивала. И зачем бы ей? Я была дома. Ни сумки, ни ключей, ни телефона. Ничего полезного. Кроме этого ножа.
— Ну что, Холт? — Джуд дернул меня за волосы.
Я прикусила щеку, чтобы не застонать. Но Холт все увидел. Я слегка покачала головой и осторожно попыталась просунуть пальцы в карман. Веревки мешали, а ребра отзывались адской болью.
На лице Холта проступило отчаяние.
— Зачем ты это делаешь?
— Ты бросил меня. Ты знал, каким подонком был мой отец. Знал, что я нуждаюсь в тебе. И все равно ушел.
Я сумела просунуть два пальца в карман, пока Джуд продолжал выливать поток обид. О том, как я все разрушила. Как Холт его предал. Мои пальцы нащупали нож, и я вытащила его.
Холт смотрел на Джуда с недоверием:
— Я не бросал тебя. У меня была девушка. Это не значит, что я перестал заботиться о тебе и Крисе. Мы встречались только парнями каждую неделю. Ты был у нас на каждом семейном ужине.
— Ты ничего не понимаешь! — взревел Джуд. — Твой дом был моим убежищем. А потом мне снова пришлось возвращаться туда. К этому уроду, который избивал меня до полусмерти.
Холт побледнел:
— Я не знал.
— Ты и не хотел знать, — прошипел Джуд. — Ты думал только о ней.
— Я действительно заботился о тебе. Но мне было шестнадцать, и я был по уши влюблен. У меня были шоры на глазах.
Я скрипнула зубами, пытаясь открыть лезвие. Оно было крошечным, чуть больше трех сантиметров, но острым. Когда лезвие впилось мне в палец, я чуть не расплакалась от облегчения.
— А как же верность? — завопил Джуд. — Как насчет не бросать друга ради какой-то киски?
Ноздри Холта раздулись — он изо всех сил сдерживал злость.
Я быстро, многократно посмотрела вниз, надеясь, что он заметит, что у меня в руках. Но даже не пришлось — Холт все понял. Конечно же.
Он едва заметно кивнул.
Этого было достаточно. Я не стала набираться сил. Не стала обдумывать план. Не стала гадать, что предпримет Холт. Потому что знала: он меня не оставит. Что бы ни случилось, Холт будет рядом.
Я вонзила нож в бедро Джуда изо всех сил.
Он взвыл от боли.
Все завертелось. Крики вокруг. Размытые движения. Но я не отрывала взгляда от Холта. От этих синих глаз, которые всегда смотрели только на меня.
Раздался выстрел.
На лице Холта вспыхнула паника. Он бросился ко мне, руки вытянулись.
Но я уже падала.
45
Холт
Мои братья набросились на Джуда: Роан — сзади, Лоусон и Нэш — с боков. Перед этим они привязали Шэдоу к дереву, чтобы она не попала под перекрестный огонь. Но я смотрел только на Рен.
Она осела на землю, пока в ушах еще звенело от выстрела.
Роан схватил Джуда, оттаскивая его от нее, пока тот вырывался и вопил.
Я рухнул на колени рядом, не решаясь даже прикоснуться.
— Холт... — прохрипела она.
Я никогда в жизни не был так рад услышать хоть какой-то звук.
— Где болит?
— Ребра... — выдохнула она.
Я судорожно осмотрел ее, ища хоть каплю крови. Но единственное, что бросилось в глаза, — разбитая губа.
— Пуля задела? Еще где-то болит?
Я осторожно приподнял край ее рубашки и втянул воздух сквозь зубы. Бок уже начал темнеть, наливаться синевой.
— Это не Джуд стрелял, — крикнул Нэш с натугой, удерживая Роана, чтобы тот не прикончил Джуда. — Это Роан попал.
Джуд завыл от боли, когда Лоусон повалил его на землю и заломал руки, надевая наручники. Тогда я и заметил алое пятно, расплывающееся по его рубашке. Роан задел его в плечо.
Страх внутри немного отступил.
— Холт...
Я резко перевел взгляд обратно. В глазах Рен мелькнула паника. Она вцепилась в мою руку, а губы посинели, отчего мое сердце остановилось.
— Не могу... дышать.
Я шагал туда-сюда по больничному коридору, считая плитки линолеума. Число никогда не менялось. Двадцать три в одну сторону. Двадцать три обратно. Но я продолжал считать. Это было единственное, что я мог сделать.
Ожог вернулся. Тот самый, что жег мне грудь с того самого дня, как Рен подверглась нападению десять лет назад. Он чуть поутих, с тех пор как я вернулся в Сидар-Ридж, с каждым днем после нашей встречи, с каждым ее тихим откровением. Но теперь он вернулся с удвоенной силой. Когда мы с Нэшем делали Рен искусственное дыхание. Когда несли ее к дороге на носилках. Когда ждали, пока приземлится вертолет. И теперь, когда ее режут на операционном столе... Этот ожог превращал меня в пепел.