— Не надо.
— Не надо? Что «не надо»?
— Не пытайся быть милым со мной после того, как ты столько лет был таким дерьмом. Не без объяснений, Слейтер. Если ты пытаешься загладить свою вину, то ничего не добьешься без некоторых признаний.
— Ты хочешь, чтобы я признался в своих грехах? — Мрачно бормочет Слейтер.
От этого у меня по спине пробегают мурашки, но совершенно по-другому, чем я испытывала до сих пор сегодня вечером.
Черт, он действительно красив.
— Значит, ты согласен, что то, как ты обращался со мной, хреново?
— О, Кора, ты ничего не знаешь о моих грехах. Но ты узнаешь. Ты узнаешь. Быть грешником намного лучше, чем святым. В конце концов, ты перейдешь на темную сторону.
— Что это значит? — Я хмурюсь.
— Ты достаточно скоро узнаешь.
— Верно, еще больше загадочной чуши. Что ж, если это лучшее, чего я собираюсь добиться от тебя сегодня вечером, тогда я попрощаюсь.
— Остановись.
Вопреки здравому смыслу, мое тело подчиняется его команде, рука застывает на ручке авто.
— Что? — Рявкаю я.
— Во-первых, не сердись на меня. Тебе не понравится результат. — Мрачно бормочет он, отчего у меня снова мурашки бегут по спине. — Во-вторых, у тебя даже не хватило хороших манер поблагодарить меня за поездку, не говоря уже о том, что я спас тебя от этого мерзкого куска до...
— Спасибо тебе! — Быстро выпаливаю я, но он бросает на меня испепеляющий взгляд, который заставляет меня сжать челюсть.
— И, в-третьих, твой дом погружен во тьму.
— И что?
— Значит, ты пойдешь туда не одна! — Огрызается он мне в ответ.
— Моя мама в постели. Ей рано на работу.
— Не лги мне, Кора. Я этого не потерплю.
— Что?
— Это ложь. Твоей мамы нет в постели; она сейчас на работе. Ты должна была остаться у Лиззи на ночь, а теперь ты здесь. Одна. И я не думаю, что это безопасно.
Я моргаю. Открываю рот. Закрываю его. Моргаю снова.
Черт. Он прав. Как, черт возьми, я могла об этом забыть?
Ах да, шок от того, что меня чуть не изнасиловали под дулом пистолета.
Я качаю головой. Я не хочу думать об этом.
— Откуда ты вообще все это знаешь?
— Это не имеет значения. Просто не лги мне.
— О, но для тебя нормально лгать мне или говорить загадками и полуправдой?!
Я начинаю плакать, выплескивая на него свои страхи и разочарования прошлой ночи.
— Я не буду спорить с тобой по этому поводу, Кора. Я не оставлю тебя здесь одну. Хочешь, я отвезу тебя к Лиззи? Я уверен, что она все еще на вечеринке с Эндрю, но ее мать будет дома.
— Нет. Я не хочу, чтобы она задавала вопросы, и я не стану прерывать вечер Лиззи. Она, наверное, все равно поедет домой с Эндрю.
— Тогда есть только один... ну, тогда два других варианта.
— Да?
— Я иду с тобой.
— Ни в коем случае!
Он продолжает, как будто я ничего и не говорила.
— Или ты едешь ко мне домой.
— Нет. Нет... без шансов. — Заикаюсь я, совершенно ошеломленная его предложениями.
Он снова игнорирует меня, открывает дверь и выходит из машины. Он шагает к моему дому так, словно он его владелец, и мне остается только с трудом следовать за ним.
— У меня нет с собой ключа. — Протестую я, но Слейтер наклоняет разбитый цветочный горшок на пороге и достает из-под него запасной ключ.
Я ахаю.
— Как ты узнал, что он там?
Он ничего не говорит, когда открывает дверь и жестом приглашает меня войти первой. Я колеблюсь, но делаю, как он указывает, включая свет в коридоре, чтобы не оставаться сегодня вечером наедине в темноте с еще одним незнакомцем.
Потому что Слейтер - незнакомец. Знакомый незнакомец. Мальчик, превратившийся в мужчину, которого я когда-то знала.
— Я не думаю, что это такая уж хорошая идея. — Говорю я ему, когда он закрывает дверь и запирает ее.
Он проходит мимо меня в гостиную и задергивает шторы.
Продолжая игнорировать меня, он проходит по нашему маленькому нижнему этажу, проверяя, заперты ли окна и двери, и задернуты ли все шторы.
— Что ты делаешь? — Я требую ответа.
Почему он ведет себя так странно?
Он не обращает на меня внимания и не останавливается.
От этого пространство кажется еще меньше, или, может быть, это просто огромное присутствие Слейтера.
Когда он возвращается в гостиную и устраивается на диване, я больше не могу прикусывать язык.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — Спрашиваю я, пока он расстегивает свои черные ботинки.
Я никогда не замечала их раньше, но они прекрасно сочетались с его костюмом. Его костюмные брюки, которые сейчас натягиваются на его мускулистых бедрах и которые туго обтягивают его...
— Твои глаза устремлены не туда, Кора. Грязная девочка. — Он смеется и качает головой, как будто не может до конца поверить, что застал меня пялящейся на него, и я краснею.
— Ответь на мой вопрос. Для этого нам не нужен зрительный контакт.
Слейтер проводит обеими ладонями по своей рубашке, а затем по бедрам, и я клянусь, со мной что-то очень, очень не так, потому что у меня текут слюнки, и мне приходится прилагать огромные усилия, чтобы не облизать губы.
Его ноги раздвинуты достаточно, чтобы я могла встать между ними на колени и...
Черт! Что со мной не так? Он мой гребаный сводный брат! И колоссальный член в придачу.
— Мне нужно поспать. — Выпаливаю я с пылающим лицом.
— Мне тоже. Именно поэтому я снимаю ботинки. — Он встает и расстегивает брюки, и я закрываю глаза.
Слейтер смеется. Это восхитительно мрачный звук, и от него у меня по коже бегут мурашки.
— Черт, этот диван маленький. — Ворчит он.
Я рискую взглянуть на него одним глазом, и от этого зрелища оба глаза распахиваются, а я разражаюсь приступом хихиканья. Может быть, вид большого плохого Слейтера Беннета, распластавшегося на моем диване под любимым пушистым розовым одеялом моей мамы, не такой уж веселый, но, учитывая события ночи, я имею право на легкую истерику.
— Слейтер, что ты делаешь? — В конце концов мне удается выдохнуть, вытирая слезы с глаз.
— Я остаюсь на ночь. — Он прерывает мое отчаянное мотание головой своим собственным твердым покачиванием. — Я никуда не уйду. Ты, должно быть, потрясена тем, что случилось, и либо ты замечательно хорошо это переносишь, либо у тебя шок. В любом случае, я не оставлю тебя одну. Так что я либо буду спать здесь, на диване, либо в твоей постели. Что это будет?