Но мне нужна разрядка, и она единственная, кто может мне ее дать. Тьма внутри меня требует, чтобы ее освободили, обрушили на единственного человека, который может выдержать ее тяжесть.
Когда я стою над ней, мои руки дрожат от смеси желания и отвращения к тому, что я собираюсь сделать.
Но теперь пути назад нет.
Маска скрывает мои эмоции, мое истинное "я", когда я наклоняюсь и сжимаю ее волосы в крепкий кулак, оттягивая ее голову назад, обнажая уязвимую шею. У Коры перехватывает дыхание, в глазах смесь страха и предвкушения, пока она ждет неизбежного. С гортанным рычанием я немного приподнимаю маску, затем наклоняюсь и впиваюсь зубами в ее кожу, вызывая кровь и резкий крик с ее губ.
Металлический привкус наполняет мои чувства, разжигая безумие внутри меня. Она борется подо мной, но я крепко держу ее, потерявшись в экстазе момента. Мое тело поет от удовольствия и боли, в извилистом танце муки и восторга, который может спровоцировать только она. И когда я наконец отпускаю ее, тяжело дышащую и насытившуюся, я знаю, что то, что произойдет этой ночью, будет преследовать нас обоих вечно.
Разжимая ее челюсть, я сжимаю ее лицо своими большими руками в перчатках и насаживаю ее рот на свой член. Она давится, на глазах мгновенно наворачиваются слезы, но я не обращаю на это внимания.
Нет, это ложь. Я не игнорирую ее дискомфорт, я наслаждаюсь им. Упиваюсь им. Тону в нем.
Мое сердце бешено колотится, когда я толкаюсь в ее рот, каждое движение словно электрический разряд пробегает по мне. Ее глаза увлажняются, слезы текут по щекам, но она не сдается. Есть что-то в ее покорности, в ее готовности терпеть мои мучения, что только разжигает мое желание. Я смотрю, как работает ее горло, когда она сглатывает, яростно и непреклонно.
Я чувствую, как темнота отступает, медленно по мере того, как наступает освобождение. Но это еще не конец. Наклонившись вперед, я обвиваю руками в перчатках ее шею, мои пальцы сжимаются, мое дыхание обжигает ее ухо.
— Это то, чего ты хочешь, не так ли? Вот почему ты продолжаешь позволять мне возвращаться.
Она кивает, ее глаза умоляют меня отпустить ее, но я не отпущу. Пока нет. Мне нужно, чтобы она поняла, по-настоящему прочувствовала последствия своих действий. Вина, стыд, боль.
Я сжимаю пальцы, и ее глаза расширяются в панике. Я не отпускаю ее, пока ее лицо не начинает багроветь, и когда я это делаю, с еще одним рычанием отталкиваю ее от своего члена.
Она падает на пол, всхлипывая и хватая ртом воздух. Этот звук вызывает у меня отвращение и выводит из себя.
— Перестань плакать! — рявкаю я.
Она вздрагивает от моего тона, но не перестает хныкать.
— Я, блядь, больше не могу этого выносить! — я кричу, мой голос эхом отражается от холодных голых стен комнаты. — Ты, блядь, узнаешь свое место! Ты хочешь меня, ты меня получишь. — Усмехаюсь я, мой голос похож на хриплое рычание в темноте. — Но ты не можешь продолжать давить на меня вот так.
Глаза Коры широко раскрыты от страха и отчаяния, ее тело измучено болью и потерей. Она знает, что натворила, и я вижу это в ее взгляде. Она знает, что ее действия довели меня до такого состояния, и она в ужасе от последствий.
Но для нее уже слишком поздно. Слишком поздно для нас обоих. Мой разум отключился, и я чувствую, как тьма внутри меня становится сильнее с каждым мгновением. Я чувствую, как чудовище внутри меня начинает подниматься, и я не могу остановить это сейчас.
С последним рычанием я дергаю ее вверх и прижимаю к стене, ее тело обмякает и почти безжизненно прижимается к холодной, неподатливой поверхности. Я снова сжимаю ее горло, моя рука покрыта ее слезами, и я смотрю ей в глаза.
— Ты хотела этого. Ты плакала из-за этого. И теперь ты, черт возьми, получишь это.
Я снова сжимаю ее горло и сую другую руку ей между ног, грубо погружая два пальца в ее влагалище. Она вскрикивает, но, когда я убираю руку в перчатке и поднимаю ее, между нами, мы оба видим, как ее возбуждение покрывает мои обтянутые кожей пальцы. Я засовываю их ей в рот, заставив ее подавиться.
— Не делай вид, что не хочешь этого, Кора. Твое тело предает тебя.
Я отпускаю ее горло и убираю пальцы изо рта. Она тяжело дышит, ее грудь быстро поднимается и опускается. Я вижу страх в ее глазах, и все же в них есть проблеск покорности, который я не могу отрицать. Она потрясена, но также и возбуждена.
— Ты хочешь этого. Ты жаждешь этого. И я отдам это тебе. — Шепчу я низким и угрожающим голосом.
Словно по команде, тьма внутри меня сгущается, и я чувствую внезапный прилив энергии, бегущей по моим венам. Я хватаю дрожащее тело Коры и бросаю ее на кровать, ее глаза расширяются от ужаса, когда она смотрит на меня.
— Подожди. — Умоляет она, ее голос едва громче шепота. — Пожалуйста...
Но слишком поздно умолять. Я уже за гранью разумного. Глух к ее мольбам.
Я толкаю ее на кровать и сажусь верхом, мое тело тяжелое и доминирующее. Моя рука в перчатке сжимает ее запястья, прижимая их над ее головой, в то время как другой рукой сжимаю свою эрекцию.
Голос в моей голове говорит мне остановиться, подождать, по крайней мере, притормозить и сделать так, чтобы ей было хорошо, но кричащий монстр, который проснулся во мне этой ночью, перекрывает все чувства.
Все еще держа ее за запястья, я одним сильным рывком срываю с нее крошечные шортики для сна и нижнее белье и швыряю их через всю комнату. Она хнычет и дрожит.
С яростным рычанием я врываюсь в нее, погружаясь глубоко в ее тугое тепло. Она вскрикивает. Смесь боли и потребности эхом разносится по комнате. Я начинаю двигать бедрами, входя в нее жестко и быстро, мои глаза прикованы к ее. Я вижу, как в ее взгляде смешиваются страх и покорность, и это только разжигает меня еще больше.
Глядя вниз, туда, где наши тела наконец соединяются, я чувствую укол удовлетворения, когда ее алая невинность вытекает на мой член.