Следующий этап - маскировка. «Дресс-код: вечерний, коктейльный». Лина криво усмехнулась. Её «парадный» гардероб состоял из идеальных для кодинга джинсов и уютных худи. Вечерние платья? Это был язык, который она давно не понимала. Скрепя сердце, она открыла онлайн-магазин, пролистывая страницы. Каждое платье кричало о чужой жизни, о чужом мире. Наконец, взгляд зацепился за строгое чёрное, словно вторая кожа, платье из плотной ткани. Оно облегало фигуру, но не вульгарно, с глубоким V-образным вырезом и длиной чуть ниже колена. Элегантность без вычурности. «Чёрный - цвет тайны, - промелькнуло в голове». К нему она подобрала крошечные серьги-гвоздики, что почти сливались с кожей, и туфли на небольшом каблуке - достаточном, чтобы добавить роста, но не настолько, чтобы выдать её неуклюжесть.
Лина захлопнула ноутбук. Оставались считанные дни до мероприятия. Время сжималось, как пружина, отсчитывая мгновения до неизвестности. Она чувствовала себя актрисой, которой выдали лишь часть сценария, но не объяснили ни мотивов, ни сути самой пьесы. Ей придётся играть на чужом поле, среди людей, которые, как она чувствовала, были мастерами интриг и лжи.
Глава 10
Чёрное платье оказалось не просто тканью, а вторым, чужим и неудобным, кожным покровом. Оно стягивало плечи, подчёркивало каждый вдох, каждое нервное движение. Лина стояла перед зеркалом в своей спальне и не узнавала себя. Отражение показывало холодную, отстранённую незнакомку с слишком блестящими глазами. Маска была надета. Готовность к бою — ноль.
Вечерний туалет, подобранный с отчаянием, лежал на кровати: маленькая чёрная сумочка-клатч, в которую с трудом поместились телефон, паспорт и пара кредиток. И те самые туфли на каблуке, обещавшие вечер мучений. Лина вздохнула, поймав себя на мысли, что с большим удовольствием надела бы на это мероприятие бронежилет.
Она ещё раз проверила чат. Молчание. Ни новых инструкций, ни угроз, ни намёка на поддержку. Куратор бросил её в воду, даже не показав, где берег. «Веди себя естественно, наблюдай». Какая ирония. Естественность была первой жертвой в этой игре..
Такси медленно ползло по мокрым от недавнего дождя улицам. Огни города расплывались в стёклах, как акварельные кляксы. Лина сжала клатч так, что костяшки пальцев побелели. В голове проносились обрывки планов, варианты развития событий, каждый хуже предыдущего. Что она скажет Хаматову? Как подойдёт? И главное - что она ищет? Признания в преступлениях? Документы с печатью «Секта»? Это был абсурд.
Сад имени Баумана предстал перед ней неестественно ярким и безжизненным. Высокие ворота были украшены цветочными композициями, которые скорее напоминали траурные венки. У входа толпились люди — мужчины в идеально сидящих смокингах, женщины в блестящих платьях. Их смех звучал оглушительно фальшиво на фоне общего гулкого напряжения. Лина почувствовала себя серой мышью, забредшей на пир хищников.
Её пропустили без вопросов, лишь бросив беглый оценивающий взгляд. Внутри было ещё хуже. Пространство было превращено в лабиринт из барных стоек, высоких столов и кресел. Мягкий, приглушённый свет падал сверху, создавая почти интимную обстановку, но при этом не скрывая ничего. Здесь каждый был на виду. И каждый, казалось, за кем-то наблюдал.
Воздух был густым от смеси дорогих духов, сигарного дыма и запаха денег. Лина застыла у входа, пытаясь перевести дух и сориентироваться. Её глаза метались по залу, выискивая знакомые лица. Хаматова и Вознесенского.
И тут она его увидела.
Алексей Вознесенский-старший стоял в центре небольшой группы людей, неподалёку от импровизированной сцены. Он был в тёмно-синем костюме, который выгодно подчёркивал его статную фигуру. Он негромко что-то говорил, и его собеседники внимательно слушали, кивая. Рядом с ним, чуть поодаль, с бокалом шампанского в руке, стоял его сын. Алексей. Он смотрел поверх голов собравшихся, его взгляд был отстранённым и скучающим, но Лина поймала мгновение, когда его глаза встретились с её. В них мелькнуло не удивление, а скорее… удовлетворение? Как будто он ждал её. Как будто её появление было лишь вопросом времени. Он едва заметно кивнул в её сторону и снова уставился в пространство.
Лина почувствовала, как по спине побежали мурашки.
Собрав всю свою волю в кулак, она сделала шаг вглубь сада, потом другой. Она старалась двигаться легко, непринуждённо, как учила на йоге, но ноги были ватными, а спина задеревенела от напряжения. Она взяла с проходящего подноса бокал с минеральной водой - алкоголь был сейчас смерти подобен.
«Наблюдай», - приказала она себе.