И она наблюдала. За манерами, за взглядами, за тем, как эти люди касались друг друга, как обменивались многозначительными фразами. Всё было слишком безупречно, слишком отрепетировано. Смех был громким, но глаза оставались холодными и расчётливыми. Это был не благотворительный вечер. Это был клуб по интересам. И интересы эти витали в воздухе, густые и нездоровые.
И тогда она заметила его. Шамиль Хаматов. Он стоял немного в стороне, в тени колонны, и беседовал с пожилым мужчиной. Он был выше, чем на фотографиях, его осанка выдавала в нём человека, привыкшего к власти. Его взгляд, быстрый и цепкий, скользнул по Лине, задержался на секунду и так же быстро вернулся к собеседнику. Ничего. Никакого интереса.
Лина поняла, что просто так подойти к нему невозможно. Нужен повод. Предлог. А у неё не было ни того, ни другого. Только приказ из ниоткуда. Отчаяние начало медленно подниматься по горлу кислым комом. Она была провальной актрисой на этом спектакле.
Внезапно её взгляд упал на скромную табличку у входа в одну из аллей сада: «Зона тишины. Для уединённых бесед».
Идея родилась мгновенно, отчаянная и безумная. Она сделала глоток воды, отставила бокал и, не дав себе времени передумать, направилась к той самой аллее, делая вид, что ищет уединения. Она прошла мимо Хаматова, нарочно замедлив шаг, и позволила краешку своего клатча зацепиться за выступ колонны. Сумочка выскользнула из её рук и упала на пол, рассыпав своё скудное содержимое прямо у ног бизнесмена.
- О, простите, я такая неловкая! - воскликнула она, нарочно сбивчиво и смущённо, опускаясь на колени.
Хаматов нахмурился, но его спутник уже поспешил прочь. Бизнесмен наклонился, поднимая её паспорт.
- Не беспокойтесь, - произнёс он голосом, лишённым всяких эмоций. Его пальцы коснулись её руки, когда он передавал документ. Прикосновение было холодным и сухим.
- Спасибо, - Лина подняла на него глаза, стараясь изобразить благодарную и слегка растерянную улыбку. - Я, кажется, совсем не для таких мероприятий.
Он внимательно посмотрел на неё. Его взгляд был сканером, который снимал с неё слой за слоем.
- Первый раз на подобном событии? - спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешка.
- Да, - честно призналась Лина. - Меня пригласили… друзья. Говорили, здесь можно найти… интересные возможности для инвестиций. В медицинскую сферу.
Она вставила заранее заготовленную фразу, звучавшую глупо и неестественно даже в её собственных ушах.
Хаматов молчал пару секунд, изучая её. Казалось, он взвешивал каждое слово.
- Инвестиции - дело тонкое, - наконец произнёс он. - Особенно в наше время. Нужно знать, во что вкладываешься. И главное - с кем.
Его взгляд скользнул куда-то за её спину, и Лина почувствовала, как по спине снова пробежал холодок. Она инстинктивно обернулась.
Через зал на них смотрел Алексей Вознесенский. Не сын, а отец. Он не улыбался. Его лицо было каменной маской, но в глазах горел холодный, предупреждающий огонь. Он следил за ними. И этот взгляд говорил яснее любых слов: он знает. Знает, кто она, и зачем она здесь.
Хаматов, заметив её взгляд, едва заметно улыбнулся уголком губ.
Лина застыла, чувствуя, как взгляд Алексея Игоревича пригвождает её к месту. Он медленно, с невозмутимостью хищника, уверенной походкой начал двигаться к ней сквозь толпу. Его лицо всё ещё ничего не выражало, но в глубине глаз плескалась та самая, знакомая слащавая и ядовитая уверенность.
Он остановился в шаге от неё, полностью игнорируя её смятение. Его внимание переключилось на Хаматова, который наблюдал за этой сценой с лёгким, заинтересованным любопытством.
- Шамиль, не представляешь, какая удача, - голос Вознесенского был бархатным, глубоким, идеально подобранным для светской беседы, но Лина уловила в нём стальную ноту. - Я как раз говорил о необходимости внедрения новых, холистических практик для наших дорогих гостей. А тут сама судьба посылает нам специалиста.
Он, наконец, повернулся к Лине, и его губы растянулись в широкой, безупречной улыбке, которая не дотянулась до глаз ни на миллиметр.
- Каролина, добрый вечер.
- Алексей Игоревич, - Лина выдавила из себя что-то среднее между приветствием и стоном.
- Видишь ли, Шамиль, - продолжил Вознесенский, обращаясь к Хаматову, но глядя прямо на Лину, - Каролина - дипломированный инструктор по йоге. Очень перспективный. А в нашей клинике как раз назрела потребность в качественных телесных практиках для пациентов. Стресс, напряжение… Классическая медицина медициной, но душа требует гармонии.
Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Хаматов кивнул с деланным интересом, его быстрые глаза бегали от Вознесенского к Лине и обратно, оценивая ситуацию, вычисляя выгоду.