Постепенно комната начала наполняться людьми. Они были разного возраста, но на всех было одно и то же выражение лица - спокойное, умиротворенное, почти отрешенное. Они улыбались, но их глаза были пусты. Среди них Лина увидела свою мать. Ольга улыбнулась ей стеклянной, невидящей улыбкой и села на коврик, ее движения были плавными и немного замедленными.
Сердце Лины сжалось. Она включила тихую, медитативную музыку и начала занятие.
- Найдите удобное положение. Закройте глаза. Осознайте свое дыхание...
Она вела урок на автомате, ее голос звучал спокойно и уверенно, пока ее глаза сканировали помещение. Одно зеркало во всю стену. Скорее всего, это зеркало Гезелла - с другой стороны за ними могли наблюдать. В углу под потолком - камера. Охранник замер у двери, делая вид, что смотрит в окно.
Лина подошла к одной из женщин, чтобы поправить ее позу, и мягко спросила:
- Как вас зовут? Вы давно здесь?
Женщина медленно повернула к ней лицо. Ее улыбка не дрогнула.
- Меня зовут Вера. Здесь так хорошо. Все очень заботливые.
Ее слова звучали как заученная мантра. Лина почувствовала холодок по спине.
Она продолжила занятие, выводя группу в позу ребенка - положение, в котором можно было украдкой осмотреть комнату. Именно тогда она заметила еще одну дверь в дальнем углу, почти скрытую декоративной ширмой. Она не вела в коридор, а была внутренней.
- Отлично, - сказала Лина, поднимаясь. - А теперь давайте подготовимся к шавасане. Кто мне поможет принести дополнительные пледики? Они должны быть в кладовке, насколько я понимаю?
Она сделала шаг по направлению к той самой двери. Охранник у входа мгновенно изменился в лице и двинулся ей навстречу.
- Не беспокойтесь, я принесу, - сказал он, его голос был вежливым, но не допускающим возражений. - У нас все предусмотрено.
Он вышел в основной коридор и через минуту вернулся с аккуратной стопкой пледов.
Лина поблагодарила его ледяной улыбкой и продолжила занятие, раздавая пледы. Ее пальцы слегка дрожали.
Они боятся. Боятся, что кто-то посторонний увидит то, что находится за пределами этой красивой, светлой комнаты. И этот страх был реальным доказательством того, что Алексей-младший, каковы бы ни были его истинные мотивы, сказал ей правду. По крайней мере, часть ее.
Урок подошел к концу. Пациенты медленно и молча расходились. Мать прошла мимо, не взглянув на дочь.
Лина осталась одна в пустой комнате, понимая, что это только начало. И что стены этой прекрасной тюрьмы гораздо толще, чем ей казалось.