Кали уже почти доходит до завала с Бродягой. Торопится, не смотрит под ноги, глупая, осторожнее. Шагай, давай, прячься. Черт! Наступила на доску, хрустнуло дерево.
С диким разъяренным воплем червь несется обратно. Подскакиваю сбоку, заношу меч, рублю его по челюсти:
— Получай, уродина безглазая!
Тварь кидается в мою сторону, но я отскакиваю. Переждать не получилось, придется сразиться. Бился я с такими давно, когда лагерем в пустынных землях Самархана стояли, да только там они, песчаные, огнем не плевались. Попроще были, помельче. Два раза рубанул — и все, разбирай чешую на трофеи. А этот целую лошадь проглотит и не подавится. Наверняка не знаю, но думаю, они одинаково сложены: уязвимы пасть и хвост. А пасть я уже частично ранил, да вот только червю это не особо понравилось: плеваться стал не прекращая, еле уворачиваюсь.
— «Протекто контра файро»!
— Кали, чтоб тебя! Не высовывайся! Затухни, спрячься!
— У тебя неприкосновенность на сто ударов! Огонь теперь тебя не возьмет, бей его!
— Что же ты сама в него огнем-то не стреляешь?
— Не могу! У него такая же защита! — кричит она, уворачиваясь от дальнобойной атаки монстра.
Вот же запара. Я и забыл, откуда этот червь вылез. Теперь надо его обратно поглубже засунуть. Чешую, конечно, жаль будет, но лучше уж с ним попрощаться наверняка... Бегу к ступеням: на них у меня будет преимущество в высоте. Тварь несется следом, извиваясь и сшибая сталагмиты, даже не чувствуя, что в них врезается.
— Иди сюда, сука, иди к папочке! — ору что есть сил, перекрикивая шум потока.
Когда достигаю последней каменной ступени, взбираюсь на уступок возле водопада. Пусть подползет еще ближе, и я рубану тварь одним махом. И вот голова червя уже на расстоянии меча: замахиваюсь с разворота, как раз когда он открывает пасть. Меч прямо в глотку, проворачиваю, терпя режущие руку острые каменные зубы, вырываю меч. Бью еще, отступая все ближе к водопаду: пусть заползет на узкую тропу и свалится обратно в огненную реку, когда я его добью. Лязгнув мечом по каменной стене, привлекаю внимание монстра. Тварь кидается на меня, но я уворачиваюсь и рублю ее по морде мечом снова. На этот раз червь издает самый жуткий рев, который я слышал, и падает головой в лавовый поток. Вали в свою преисподнюю, там тебе и место! Надеюсь, червь в этой пещере живет только один, и у него не завалялась там какая-нибудь мстительная боевая подруга. Поворачиваюсь в сторону своих спутников.
— Эй! Все хорошо! Я с ним поконч…
Хромая нога подводит меня. Долбанная тварина, даже мертвая, умудряется дернуться в последней конвульсии и зарядить мне хвостом по спине. И, потеряв равновесие, я лечу вниз в ледяную отравленную воду.
— Джонас, нет!
Перепуганный голос Кали я слышу последним, а потом меня окутывает тьма.
***
Вдох делать больно: грудь будто прожигает изнутри. Глаза открываю, но ничего не меняется. Все черно. И только слух меня не подводит: слышу бурление водопада. Огонь…
Пытаюсь медленно пошевелить пальцами, чувствуя, как их начинает покалывать. Неспешно это ощущение распространяется по рукам, откуда-то из груди, в ноги, в шею, будто бежит по венам. И внезапно меня прошибает поток воздуха, хватаю его ртом и не могу надышаться, будто только что заново родился. Резко поднявшись, сажусь на бедра и начинаю смутно различать тени вокруг.
— Джонас! Хвала Создателю!
— Вовремя ты его поминаешь, Бродяга! Где Кали?
Напарник подползает ко мне, волоча сломанную ногу.
— Ты встать можешь? Я не могу. Магичка, она… Вон она, — указывает на тело в нескольких шагах от меня.
Лежит неподвижно.
— Что произошло? Что с ней?
— Я… я не знаю. Ты упал в воду, и она бросилась за тобой, выкрикнув какое-то заклинание, засветилась вся огнем. Джонас, у не глаза сияли как эта лава!
— Охотно верю. И что? Почему она в отключке?
Приподнявшись, я неуверенным шагом подхожу ближе к эльфийке. Лицо у нее белое, почти безжизненное, но вижу, как слабо вздымается грудная клетка: жива. Вот черт. Одежда опалена, а ее руки…
— Что у нее с руками?
— Эм. Я не уверен. Я пополз следом, но не смог помочь. Когда она тебя вытащил, у тебя кожа будто посерела. Я такого никогда не видел. А потом она сняла твой нагрудник, разорвала рубаху и ладони свои тебе на сердце положила. И как начнет орать не прекращая на своей магической тарабарщине… Ре чего-то там фуро.
— Ре санги файро?
— Во-во, оно самое.
— Твою же гильдию.
Глупая девчонка на меня свое кровавое заклинание применила. Додумаласт, дура! Одно дело — укус волка, и совсем другое — человек на грани жизни и смерти.