— Скажите, хозяйка, есть у вас еще места? Или кровать где лишняя стоит?
— Нет больше мест, вам и так боги благоволят, что вы в такую погоду вообще добрались.
— А среди жителей не приютит разве никто на пару ночей?
— Скромно мы живем, да чужаков у нас тут не слишком жалуют, — вздыхает женщина. — А ну-ка постой, есть у меня один вариант. Обожди.
Пока жду ее на лавке, подходит какая-то тощая девчушка на вид не старше двенадцати зим, в заляпанном переднике и старом чепчике. Ну все, милостыню сейчас будет просить. Готовлюсь уже нашарить в кармане завалявшийся медяк, но она лишь уточняет, будем ли мы ужинать. Конечно, будем, в такую-то вьюгу, я у вас и целую баранью ляху готов съесть, и даже бороду вытирать не стану, чтобы дольше вкусно было. Заказываю себе и спутникам по куску мяса с какой-то похлебкой. Для нагайны оставляю на маленькой треноге возле кровати тарелку с лепешкой и овощным рагу.
— Как поешь, спускайся в подвал. Вон лестница вниз, там две двери. Твоя та, где руна огненная нацарапана, а не бочка. Я договорилась, — женщина явно довольна, что так все хорошо устроила. — Там у нас постояица уже десятую зиму живет, у неё хоромы большие, весь подвал, не считая винного погреба, заняла. Ты только не пугайся, она бывает блаженная, будто не от мира сего. Но никому не вредит, наоборот, помогает. И вам поможет — услуга за услугу.
Я не из привередливых: не было бы койки совсем, я бы и на лавке лег или спальник на полу расстелил. Но после тесной каюты не очень-то хотелось на полу спать. А будет докучать — замотаю в ляльку, чтоб не дергалась, или по головушке кулаком поглажу. Самый проверенный метод успокоения для буйных.
Наелся, напился, зад в скворечнике перед сном поморозил, потом снегом лицо растёр и мяты сушеной пожевал. Все, иду в этот загадочный подвал, не забыв своим малькам по лещам надавать, чтобы ночью вели себя тихо как рыбки. В подвале сначала темно, в глубине только слабо пламя от свечи мерцает: значит, моя новая соседка еще не спит. Продвигаюсь ближе и понимаю, что это и не свеча вовсе, а просто огненные чары блуждающим пламенем в воздухе повисли.
— Ты кто?
На кровати сидит со скрещенными ногами кокон в одеяле. Голос юный, явно эльфийский, но не писклявый, а вкрадчивый такой. Лица не видно. Наклоняется ближе, и я замечаю блестящие обсидиановые зрачки и бледный точеный подбородок. Изучает. В замешательстве потираю бороду, замерев посреди комнаты.
— А ты кто? Светлого мира тебе, между прочим.
— Я первая спросила.
— Джонас из Сильвер Хайма, торговец. Еду в Везарес.
— В такое-то время? Сумасшедший ты, Джонас из Сильвер Хайма.
Голос льется, будто теплый дождь по весне. Я даже расслаблябс: ну ясно же и дураку, что девчонка точно не опасна, и можно даже спиной во сне повернуться.
— Не я такой, — отвечаю, — жизнь такая. Твой черед.
— Я Кали. Кали из… из здесь.
— Ты что, не знаешь, где ты? — вспоминаю название острова и деревни: Эйвиндр.
— Знаю. Но зачем мне называть, если это и так здесь?
— Железно… Ну так что, пустишь меня на ночь к себе, Кали? Я не кусаюсь. Храпеть буду — толкни.
— Так я же уже пустила, — почти шепчет она. — А если я буду кусаться — тоже толкни.
Не пойму, это у нее юмор такой? Кали молча отодвигается к другому краю большой деревянной кровати. Надо же, у нее есть настоящее тканое одеяло, с какой-то совсем нездешней вышивкой. Одеяло в этой дыре, подумать только! Оглядываю комнату: да тут, оказывается, много интересного, вот только света слишком мало, чтобы разглядеть. Вижу шкафы, забитые книгами, и полки с ингредиентами. Под потолком вдоль стен висят вниз бошками разные пучки трав и кореньев. В углу стол письменный, лохань за ширмой видна, а ещё какие-то странные приспособления, не то доска, не то алтарь. Алхимик она, тчо ли? Маг? Некромант?
— Ложись. Я свет сейчас потушу. Завтра посмотришь, — ее спокойный ровный голос звучит будто у меня в голове.
— Ладно, — со вздохом опускаюсь на удивительно мягкую кровать, — и правда устал я с дороги. Спасибо тебе… Кали. Света во тьме.
Заворачиваюсь в какую-то шкуру. Хорошо, что здесь нет окон — ненавижу метель. Магичка молча сворачивается калачиком у меня под боком. «Мальхела», — еле слышно шепчет она заклинание, ровно перед тем, как огонек гаснет, и я моментально проваливаюсь в черную ночь без сновидений.