— Что еще за банши? — хмурит брови Кали.
— Ты, девочка с жемчужных островов, о разгневанных духах своих земель не слыхивала?
— Меня на родине не всему успели научить.
Я вдруг вижу в этой красноволосой эльфийке маленького ребенка, и разрозненные детали в моей голове сходится в более-менее понятную картину.
— Значит, вы уехали из родной деревни?
— Да. Я смутно помню это время. Родители меня увезли.
— Неужто в эту дырень?
— Нет, мы плыли… Вроде бы в Везарес или даже дальше, в Агору, Ванталас… Я не уверена.
— Значит, не доплыли?
— Нет.
Порыв ветра срывает с меня капюшон, и я только сейчас замечаю, что мы до сих пор стоим у обрыва, а руки мои, до этого согретые телом Кали, снова без нее заледенели. Привлекаю ее обратно к себе, обхватываю за плечи, а она утыкается мне носом под бороду.
— А почему вы уплыли-то?
Она вздыхает. Медлит с ответом — оно и понятно: мы знакомы всего половину дня. Я не старый приятель, пусть и успели одну короткую стычку плечом к плечу пережить, но доверие не заработать за столь малое время.
— Я не трепло, милая, помочь тебе хочу.
Думает. Вижу, что сомневается. Но молчу, больше выпытывать ничего не собираюсь, пусть постоит еще, почувствует, что мы свои. Кали дышит неровно, прижавшись ко мне так, будто она и не огненная магичка вовсе, а обычная девка из трактира, что боится призраков за углом.
— Ладно, спичка моя молчаливая, зажигай обратно свой факел. Пойдем, нам еще пепел успеть бы до ночи собрать.
***
Вернувшись к привалу в начале пещеры, я бужу остальных. Быстро подкрепляемся вяленым мясом и орехами, запив Ньольмской бражкой — хотя думаю, у Бродяги во фляге кое-что покрепче. Затем зажигаем по факелу и выдвигаемся вглубь пещеры. Где-то тоннели видно появились по воле природы, а где-то их расширили кирками. Чувствую, как ход начинает под наклоном уходить вниз. Здесь на удивление не так холодно, с каждым шагом — все теплее. Кожа Шаави сереет от близости к огненному морю, которое, по ощущениям, бьётся где-то в недрах скалы. У дальней стены замечаю полуистлевший скелет в кожаной броне и лохмотьях.
— Оп, еще один искатель приключений? — усмехается Бродяга, подходя ближе, и шарит, чем бы у него поживиться.
— Бродяга, оставь. Не беспокой мертвых понапрасну. Не хватало нам еще призраков.
— Ссхоронить его надо… Предать з-земле, — шипит нагайна.
— Ой, да брось, Шаави! — плут все же оставляет мертвеца и возвращается к отряду. — Вот еще нам тут с костями старыми возиться!
— Она права, — тихо говорит Кали, — то, что создал этот мир, нужно вернуть ему. Предать земле, воде, огню или ветру.
— Он и так в земле, смотри, ему хорошо! Вон как улыбается! — Бродяга указывает на оскалившийся в жуткой ухмылке череп.
— Заканчивай! Мертвых надо уважать. Кем бы они ни были.
— Этот точно был никем, раз так глупо помер, — бубнит Бродяга.
— А ссамм-то раззве лучшше… — слышится рядом саркастический шёпот змеехвостой.
Кали молча указывает путь, ведя нас по лабиринту из множества тоннелей. По дороге она оставляет на стенах магические огненные метки, чтобы мы могли потом по ним ориентироваться и ходить туда-обратно, таская мешки. Вскоре я чую слабый жар, запах, какой бывает от подпаленных снарядов с Дыханьем Дракона.
— Ссера… Мы близззко.Перед сводом, уходящим в большую расщелину, магичка останавливается.
— Их убил страж огня. Я всех предала земле, только одного не заметила.
— Самое время, остроухая! — шмыгает носом плут. — Ну так что это еще за страж огня?
В гулких стенах пещеры наши голоса эхом разносятся в стороны и тонут в бесконечном потоке странных полутеней и еле различимого шума бурлящей подземной реки.
— Эти люди поселились на острове две зимы назад. В деревне всего десяток стражников — волков отгонять, и они не могли заставить их уйти. Беглецы все бывшие невольники-шахтеры, приплыли с материка, из катакомб, где каторжников держат. Мы с ними сделку заключили: они добывают лавовые камни и шепот пепла, а в деревне им за это — мясо, урожай, улов, брага по праздникам.
— А ты им не сказала, что тут опасно?
— Говорила, и не раз. Страж не появляется, если его не разгневать. Шахтеры должны были об этом помнить. Нельзя трогать то, что скрыто. Нужно брать лишь то, что гора сама отдает. А страж появился, когда они взрывать принялись, да поглубже, где больше рубинов и золотой руды.
— Ж-жадноссть…
Мы выходим в большой пещерный зал. Потолка не видно — теряется в черноте. Вдоль стен тянутся узкие каменистые тропки, а все пространство посередине занимает яркий, бурлящий огненными прожилками поток лавы. Жар от него идет такой, что того и гляди, щеки опалит. Сразу вспоминаю бани Ньольма, но даже там воздух не настолько горяч.