— Дыханье Дракона! — бормочет Бродяга. — Это ж нам еще обратно с таким грузом тащиться!
— Камни легкие и хрупкие — они дырявые внутри. А пепла мне и мешка хватит, — успокаивает его Кали.
Нагайне ползти тяжелее всего: тропа слишком узкая, а жар огня утомляет ее слишком сильно.— Шаави, возвращайся к лагерю, мы справимся. Присмотри за кобылой и в пещеру вход охраняй. Мало ли, какая еще тварь забредет.
— Джонаасс. Оссторожжнее, — шипит она, уже удаляясь обратно к поверхности.
— Ммм, дорогие, ну что, теперь сообразим тройничок? — смеется Бродяга, нагло подмигивая эльфийке, которая тут же хмурится, ощетинивается, принимая боевую позу. Видно, девчонка здесь привыкла от сальных нападок защищаться.
— Это он так шутит, Кали, не слушай его. Слышь, Бродяга! Не приставай к ней, а то я яйца тебе в омлет скручу!
А у эльфийки лицо красное, то ли от жара, то ли от жарких мыслей. Стараюсь больше не думать о нашем поцелуе — расслабился я. Дело-то не ждет. Достигнув противоположного берега этого огненного моря, я не удерживаюсь от эмоций и охаю: поток резко обрывается огненным водопадом, ниспадающим в темное подземное озеро. Там, где лава встречается с ледяной водой, все шипит белым паром, клубами поднимаясь вверх в небесный просвет из круглого жерла горы, а оттуда будто снежным хлопьями медленно падает пепел.
— Здесь очень красиво ночью, — слышится тихий голосок. — Созвездия видно даже сквозь белую пелену пара. Иногда огненный поток утихает, и тогда вода отражает звезды ровным зеркалом, будто в мире нет больше других огней.
Лицо Кали такое печальное, что я невольно дотрагиваюсь до ее щеки.
— В мире полно других огней, милая. Просто ты их еще не видела.
На мгновение в ее глазах вспыхивает отражение огненной реки, или это что-то внутри нее самой?Вдоль стены выдолблены древние ступени, ведущие к водной глади. На берегу озера смутно различаю шахтерское оборудование: тележки, кирки, лопаты.
— Ну вот мы и на месте. Собирайте камни в мешки, — говорит Кали. — Пеплом я сама займусь. И пожалуйста… не трогайте ничего больше. Эти владения принадлежат огню. Мы — его гости.
Она призывает несколько блуждающих огоньков, чтобы освещать берег, и мы с Бродягой, воткнув факелы в простецкие держатели, приколоченные к стенам, начинаем лопатами сгребать камни, которые вымыло на сушу водным потоком. Бросаю взгляд на магичку: вернувшись обратно и встав на возвышение возле лавового водопада, она вскидывает обе руки к огню и громко произносит заклинание, чье эхо тут же разносится по всей пещере.
— «Файро турнас синдро!»
Густой пар, до этого уходящий вверх, вдруг плавно начинает оседать на поверхностях, будто снег. Еще взмах руки, и весь пепел собирается лишь в одной точке, образуя на полу пещеры небольшой сугроб. Никогда я не видел такой завораживающей магии: лишь в строю у нас стабильно были маги земли и целители, а огненных я встречал нечасто. Одного из таких знавал ребенком еще до армии, это был глубокий старик с некогда смоляными волосами, побелевшими за почти сотню прожитых зим. Он служил советником в канцелярии вместе с моим отцом когда-то и рассказывал мне о былых временах.
Занятый воспоминаниями о детстве, я и не заметил, как мы с Бродягой набираем добрых двадцать мешков, а эльфийка распихивает свой пепел в два оставшихся. От жары я скинул плащ и даже не прочь искупаться в манящей прохладе озера. Только собираюсь снять рубаху, как Кали подбегает и хватает меня за плечо.
— Не смей, Джонас! Не трогай воду! — ее испуганные глаза прямо у меня под носом округляются, когда я прижимаю ее к влажной от пота груди. — Там сера… Яд… Ты погибнешь.
— А ты так мило за меня переживаешь. Может, все-таки стоит рискнуть, — улыбаюсь я и нежно привлекаю ее за подбородок себе.
Эльфийка делает глубокий вдох, замирает будто в оцепенении, будто до этого я ее не целовал. Но потом приоткрывает рот, позволяя мне легконько проникнуть языком, а встретившись со мной своим, от неожиданности прикусывает мне губу. Недовольно промычав, я лишь еще глубже впиваюсь в ее опасный и неопытный ротик. Чувствую, как трепещет ее тело, будто загорается в ней какой-то иной огонь. Такая податливая, невинная, сама еще не знает, на какую страсть способна, какая сила таится в этом сердце. И в подтверждение моих мыслей, лавовый водопад взрывается цепочкой мелких огненных вспышек.
Бродяга позади нас кривляется, издает похабный стон и закатывает глаза, вот же тролль пещерный.
3. Огонь