– Воровать?! – округлив глаза, я стала. Правда ненадолго. Итван даже не заметил моей остановки, продолжая тянуть вперед.
– Нет, – замявшись, покосился он на меня и более осторожно добавил, – отсыплем на нужды.
– Итван, но это же воровство! – я даже забежала вперед, чтобы заглянуть ему в глаза. Благо, площадка, по которой мы шли, позволяла. – Ого, – вместо глаз Итвана я заметила кое-что вдали. Это кое-что оказалось виднеющимся между каменными стенами замком. Воздушным, тонким и высоким. С таким же количеством всяких мостиков между башнями, как и в лесу. Островерхие крыши венчали неприлично острые шпили. Будь на небе тучи, наверняка насадились бы на эти пики.
– Вот он, Италь-иль-хир, – с гордостью первопроходца заявил Итван, упирая руки в бока. Я дернулась, потому как мою он для этого отпускать не собирался, мотая мной как тряпкой. – Нам туда, – указал он рукой на неприятно высокие стены камней, чернеющие пугающими щелями. Словно сейчас кусок отвалится и накроет нас многотонным крошевом.
– Итван, мы разобьемся! – с ужасом проговорила я, пытаясь упереться в землю ногами. – Зачем туда? И я не хочу воровать!
– Тш, а то стражи услышат, пойдем с тобой на обед, – хохотнул Итван, все так же спокойно утаскивая меня к пугающей стене. – Не разобьемся, главное, слушай меня во всем! И мы не будем воровать, мы идем в шахту!
После слов об обеде по сторонам я стала смотреть с еще большим испугом. Камни хотя бы не кусаются.
– Я не хочу на обед, – не выдержав тишины, разрушаемой лишь шорохом, прошептала я.
– Не бойся, я пошутил. Они не едят людей, – хохотнул Итван. Вскинул меня на очередной камень и внезапно остановился, вглядываясь в глаза, – но на кол посадят. Не любят они чужаков.
Спасибо утешил. Я едва глаза не потеряла, вылупившись на этого шутника, и рот разевала как рыба. Молчаливой, по крайней мере, тоже стала.
Следующий раз Итван остановился только возле черного провала в стене. К этому времени говорить я уже не могла. Возмущаться в том числе. Ходить и-то получалось с трудом и последние метры, или больше, я почти ехала на Итване. С дыханием так же начались проблемы. Я бы с радостью села и подождала его здесь, в холодке. Но кто меня спрашивал?
Заглянув во тьму пещеры, Итван обернулся ко мне, согнулся, заглядывая в глаза, и заговорил:
– Внутри тихо. Даже не говори со мной. Старайся даже ступать без звука. Я покажу тебе цель. Твое дело набрать в сумку столько, сколько влезет. Камни несколько тяжеловаты, но придется потерпеть. Я буду охранять и потом, если что, защищать. Поняла?
Мне не нравилось изображать из себя рыбу, но этот мужчина продолжал поражать. Еще несколько часов назад он казался мне самым рассудительным и… взрослым, что ли. А теперь? Теперь он тянул неприспособленную, мало знакомую девицу на противоправные действия, итогом которых могла стать вполне реальная смертная казнь.
– Идем.
Не дал мне додумать, сформировать, а главное выплеснуть наружу свои мысли Итван и потянул за руку. Когда свет от входа остался позади, а глаза немного привыкли к темноте, он отпустил мою ладонь. Достал из-за пазухи что-то маленькое, сжал в кулаке, а после выпустил наружу зеленый огонек.
– О… – едва не высказалась я, но Итван был настороже и крепко зажал мне рот. Посмотрел в глаза, дождался виноватого кивка и отпустил, потопав вперед.
Я старательно бежала следом. Тихо, конечно, не получалось, но уж как могла.
По тоннелям мы шагали долго. Меня стали пугать темнота, тишина, неожиданные темные провалы в стенах и, главное, количество камня над головой. Наконец, Итван остановился и поманил меня вперед.
Ну что ж, вышла. Да уж, широкая спина у Итвана, это же сколько она от меня закрывала. Во-первых, впереди появился свет. Голубой, похожий на льдинку шар висел у стены на цепях. Во-вторых, места явно прибавилось. Впереди тоннели сходились в настоящую площадь, заставленную небольшими тележками. В-третьих, некоторые из них тоже светились, только белым светом. Ну и последнее, впереди явно слышались звуки. Тихие, далекие голоса, глухие удары, отдающиеся в стенах дрожью.
Итван жестом указал мне на одну из полных тележек и на всякий случай еще раз приложил палец к губам. Свой огонек он поймал и запихал обратно за пазуху.
Сжавшись от страха, посеменила к цели. Голоса словно приблизились, заставляя поглядывать на тоннели с подозрением. Некоторые из них полнились светом и уходили вдаль. Другие наоборот, притягивали мраком или резко поворачивали.
В тележке оказались совсем неприметные камешки. Похожи они были на крупную каменную соль. Очень крупную, но каменную.