– Ты не перепутала каюты? – наконец прервал эти гляделки Морок, сев на кровати и любопытно склонив голову набок. Словно большой пес. Опасный, холодный алабай.
– Можно я у тебя побуду… до утра? – с каждой произнесенной буквой голос все сильнее утихал. В конце и вовсе превратившись в мышиный писк.
– А что, у Артиста кровать узкая? – как-то слишком быстро он взял себя в руки.
– Нет, Итван громко храпит, – неожиданный намек разозлил, заставив огрызнуться.
Морок даже брови удивленно вскинул и, хохотнув, спросил:
– Спать со мной будешь? Я не Артист, удобство на вежливость не меняю.
Да уж, зато честно.
Я смущенно потупилась, прикусив губу. Нет, опять же, я не девочка и спала с чужими мужчинами и на одной кровати, и в одной палатке, даже в одном, то есть в сцепленных двух, спальниках. Муж со мной в лес не ездил, слишком занят был для жены. Отдыхать он предпочитал с друзьями, как и я. А приятели мои были не только женщины. Даже более того, женщин среди них было всего три. Правда, и результат такого отдыха был несколько… стандартный. И опасение, не воспримет ли этот конкретный мужчина ответ «да» за нескромный намек, в душе плескалось. Только выбора как такового не было.
– У тебя есть что постелить на пол? – уточнила на всякий случай, с тоской вспоминая проданное в лесу барахло.
Он ожидаемо покачал головой.
– А если я аккуратненько с краешку лягу, ты не… ну…
– А ты этого хочешь? – прищурившись насмешливо, прошептал он.
Замотала головой, ощущая себя болванчиком-антистрессом. Хочу, мечтаю! Но только избавиться от домогательств одного рыжего психа.
Морок безразлично пожал плечом и встал, заставив меня прижаться к двери. Терпеть не могу его эти резкие движения. Поправив кровать, мужчина стал без стеснения раздеваться.
Ну что я могу сказать?! Физические нагрузки в виде бесконечного путешествия на подножном корме явно идут мужчинам на пользу. Он стоял ко мне спиной, позволяя рассмотреть каждую линию крепких мышц. Каждую черточку необычных татуировок. А я что? Стояла и пялилась, завороженная плавными движениями.
Рисунок на спине и правда был странным. Наверняка как и у Итвана что-то значил. По позвоночнику, словно настоящая, тянулась цепь. На пояснице ее начало, а заодно и первый, начальный уровень: дорожка из раскаленных углей. На руку выше второй уровень, дорога из ножей, обращенных лезвиями вверх. Еще около ладони расстояния и новая дорога, на этот раз тонкая нить, натянутая между двумя башнями. Последний, четвертый уровень, перед которым цепь закончилась, между лопаток. Дорога из черепов, а в нее воткнутый меч, точная копия того, что носит сам Морок. Только надпись на клинке: Морок – это видно то самое полученное имя. Над мечом, будто лезвие метательного ножа, только с гардой, что ли.
На левом плече, ровно над самой большой мышцей, еще два браслета. Верхний, из переплетенных зверей, похожих на львов, бегущих по мечам, был заполнен алым. Второй, из каких-то грызунов и кинжалов, оставался черным.
– Нравлюсь? – прервал мои восхищенные мысли насмешливый голос. Оказалось, Морок уже давно стоял в одних подштанниках или как называется местный аналог трусов и хитро изучал мою реакцию.
Несмотря на наличие опыта, от такого прямого вопроса смутилась. Отвела взгляд и постаралась спокойно проговорить:
– Ничего так, интересные рисунки.
Морок тихо хмыкнул и забрался под одеяло.
– Будешь ложиться, свет погаси.
Успела заметить, что и на груди, слева, у него тоже рисунок. Черный капюшон с маской, такой же, в каком он прятался по вечерам, когда дежурил в стороне от костра.