Кивнув, затушила фонарь. Раздеваться не стала. Не настолько я Мороку доверяю, чтобы рядом в одном белье лежать… даже местном. Скинула только лишнее. Ремень, толстый, впивающийся в тело, кошель, в котором еще с Большого леса остались несколько монет. Его я предпочитала носить с собой, не доверяя местному населению так же, как не доверяла моим современникам. Сложила все аккуратно на тумбочке, единственной мебели, помимо кровати, в этой каюте. И осторожно подобралась к кровати. Стараясь не шуметь и не делать резких движений, будто боялась разбудить мужчину, легла рядом и накрылась скинутым в сторону покрывалом. Ощущение чужого взгляда заставило сглотнуть. Прикрыв глаза, постаралась расслабиться. Какое-то время прислушивалась к тишине, пытаясь отыскать совершенно неслышное дыхание Морока. Не нашла и непроизвольно открыла глаза, чтобы в следующий момент вздрогнуть. Лицо с блестящими черной бездной глазами оказалось совсем рядом. Ничего сказать я не успела. Морок навалился сверху, придавив рукой, на которую опирался, плечи. Правую ногу он закинул сверху, сжав мои чуть повыше колен. Правая же рука его медленно поползла по бедру, очерчивая горящую огнем дорогу.
– Морок? – стараясь сдерживать эмоции, уточнила я происходящее. Самое паршивое, что пошевелить я могла только левой рукой, правая, зажатая между мной и Мороком, способна была лишь бессильно перебирать пальцами. Но что-то мне подсказывало, что даже вцепись я мужчине в глаза, единственное, что он сделает, это мрачно хмыкнет. – Ты же сказал, что не тронешь?!
– Разве? – с явной насмешкой спросил этот козел, сжимая руку уже не совсем на ноге.
От понимания округлила глаза. Дура! Разве можно доверять такому человеку?! Он ведь и словом не обмолвился, что будет спокойно лежать и спать.
– Козел! – едва сдерживаясь, прошипела ему в лицо, но добилась только широкой наглой улыбки.
– Скажи, что тебе не нравится?! – склонившись еще ниже, так, что почти коснулся губами лица, прошептал он. Рука медленно переместилась на живот, под рубаху и осторожно рисовала линию вдоль пояса.
Хотелось плакать. Причем не знаю, от чего больше. От того, в каком положении оказалась, или оттого, что тело было с Мороком полностью солидарно, и жаждало продолжения.
– Не думала, что ты опускаешься до такого, брать женщину против желания! – говорить пыталась спокойно, при этом улыбалась как можно насмешливее. У меня был довольно богатый опыт в конфликтах с незнакомыми, часто пьяными, мужчинами. Любили они меня, словно, стоило выпить, я оказывалась у них на прицеле. И это неприятный опыт говорил, что нужно держать себя в руках и свести все в шутку. Нужно, чтобы он сам не захотел меня трогать.
– О, ты не представляешь, что бывало в военных походах.
Кажется, эта фраза перевернула весь мир. Все мое наивное, даже детское представление о реальности, полной чудес. Эти мужчины не ханурики из-под магазина. Это воины, которые имеют свое видение правил. И более того, в их мире это норма. Норма взять женщину побежденных. Норма ударить свою, если под руку подвернулась. Норма даже убить, если денег на откуп хватает.
Пока в моей голове бегали безрадостные мысли, Морок решил действовать. Рука впилась в застежки на штанах, потянула.
Дернувшись, попыталась скинуть его. Ага, аж два раза, Морок словно не на мне лежал, проигнорировав все трепыхания.
– Ну что же ты? – хохотнул он даже с какой-то нежностью. – Ты же сама выбрала меня. Ведь могла остаться с Артистом, подарить победу ему.
От произнесенных слов все внутри оборвалось. Верить не хотелось, но… это все объясняло. Едва выталкивая слова сквозь скованное спазмом горло, прошептала:
– Вы что же, поспорили на меня?
Кажется, сердце решило выбить дыру в ребрах. Слова Морока, его действия настолько поразили, что страх исчез. Зато поднялась засунутая глубоко внутрь и забытая ненависть.
– Небольшое развлечение в дороге, – хмыкнув пояснил он.
– Ненавижу, – прошептала, глядя сквозь его лицо, заслонившее обзор.
Морок насмешливо вздернул брови, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. Рука с пояса исчезла.
– Ненавижу! – уже громче проговорила, глядя на этот раз в черноту его глаз. Показалось, будто там, внутри этой проклятой бездны, промелькнуло что-то похожее на понимание, но меня это уже не интересовало. – Ненавижу вас! – слез не было, была лишь искренняя ненависть. – Я ведь поверила. Доверилась! Надеялась, что хотя бы в этом мире возможна простая дружба. – Мужчины, с которыми я спала в одной палатке или в одной кровати никогда не сдерживались. Не знаю, может что-то не так со мной. Может проблема только во мне, но всегда все заканчивалось одинаково. А после отказа, грубого ли, шуточного, мы больше не встречались. Поэтому с приятелями я предпочитала ездить в большой компании, когда, даже перебрав и попытавшись что-то сделать, наутро они ничего не помнили. – Будь ты проклят! Будьте вы все прокляты! Как же я вас ненавижу! – орала я. – Отпусти! Отпусти, тварь!