Свободная рука все же взлетела, хлестнув Морока по щеке. Как я и ожидала, тот даже не поморщился, но внезапно хватка ослабла. Морок отпустил меня и, сев на кровати, следил, как нервно я хватаю вещи, как дергаю дверную ручку, в попытке открыть дверь.
– Здесь заперто, – голос над самым ухом откинул меня в сторону. Я судорожно искала, чем могу запустить в мужчину, но он щелкнул замком, и дверь открылась. Больше не медля рванула прочь, продолжая повторять единственное сейчас важное: ненавижу!
Рядом заскрипела дверь, и в коридоре показался второй человек, которого я бы с радостью сейчас испепелила.
Рванув на себя дверь, почти запрыгнула в свою каюту, но тут же выскочила обратно, уставившись на уже преодолевшего полкоридора Артиста.
– Ну, иди быстрее! – рявкнула на него. Перевела взгляд дальше. Морок подпирал косяк плечом и задумчиво следил за мной. За ним, у второй двери, застыл Итван. Стоило поймать мой взгляд, он глаза опустил. Знал! Он все знал, но не сказал! Спасибо, что хотя бы не присоединился. Вернувшись взглядом к Артисту, вновь проревела. – Живее!
Он непонимающе обернулся на Морока, тот слегка качнул головой, но Артист не послушался, ускорился. Посторонившись, пропустила его внутрь и прикрыла дверь.
– Ну, давай! Действуй, – зло процедила, не сводя с него взгляда.
– Холь, давай поговорим, – осторожно попросил он, сделав шаг ко мне.
– Зачем же? – уже с нотками истерики, выкрикнула я. – Приступай, выиграй, Артист. Не тупи! Как удобнее, в кровати, на тумбочке? Или тут, у двери? – меня несло, и остановить это уже никто не мог. – Чего ты стоишь?! – разозленная его виноватой физиономией подалась вперед. – Или я еще и насадиться на тебя должна?
– Холь?! – не выдержав, попытался коснуться меня Артист. Но я уже не могла дальше терпеть. По щекам побежали слезы, размывшие мир в серое полотно. – Холь?
– Ненавижу, – простонала, открыв дверь. – Вон. Пошел вон!
Помявшись, Артист все же пробрался мимо меня в коридор. Дверь за ним я тут же захлопнула и замок закрыла. После чего просто рухнула на пол, заходясь в беззвучных рыданиях – выработанная за долгие годы привычка. Никто не должен слышать моих истерик.
Глава 7
Похоже, там, на полу, я и заснула. Проснулась уже в кровати. Но была она неуютная, влажная. Вокруг стоял запах больных… обездвиженных больных. Распахнув глаза, с удивлением уставилась в белый потолок. Темно. Черное пятно шкафа закрывало от взгляда находившийся там дверной проем. Чуть повернув голову, рассмотрела и висящий на стене, включенный ночник и спящего на диване мужа.
Всхлипнув, села. По телу прокатила неприятная, тошнотворная слабость. Голова закружилась. С нарастающим страхом смотрела на пеленки, расстеленные вместо простыни. Мокрые пеленки. С ужасом подняла руки, рассматривая. Тонкие, бледные и трясущиеся. Что же со мной такое?
Встать получилось, хотя и с трудом. Держась за шкаф, пошла в сторону ванной. Запах болезни преследовал каждый шаг. Наполнять ванну не рискнула, а вдруг еще сознание потеряю, утону. Просто села и включила душ. Так и сидела под колючими, обжигающими струями, пока в ванную не вбежал испуганный, бледный Миша.
– Оленька, что ты делаешь? – бросился он ко мне, желая отобрать душ.
– Миша, – прошептала я и улыбнулась. С мужем у нас никогда не ладилось, но сейчас я была рада его видеть.
– Ты узнаешь меня? – опешил он и расплылся в радостной улыбке, – ты говоришь, бог мой, ты реагируешь!
Через час мы сидели в комнате, вооружившись чашками с кофе. За время, что я пробыла в ванне, рассвело, но ночник продолжал гореть: зимнее утро не отличалось от дня и вечера.
Миша рассказывал, уткнув глаза в остывший кофе, дрожащий в кружке.
– Мне уже из больницы позвонили, с работы сдернули. Тебе кто-то из прохожих скорую вызвал. Врачи ничего сказать не смогли. С тобой все в порядке было, но в сознание ты не приходила. А на следующий день ты очнулась, меня позвала и… все. После того смотрела, но не узнавала и не говорила. Ничего не делала. Из больницы тебя выписали, потому как, ничего не нашли. Ну а здесь мы уже с мамой за тобой смотрели как могли.
Я стиснула зубы, представив, что его мама прикасалась ко мне. Она и так жизни не давала, все намекала Мише, что мы не пара. Что его где-то ждет добрая и нежная девушка, которая будет о нем заботиться, а не бросать на произвол судьбы. Сейчас наверняка Мише все уши прожужжала, так что, очень странно, что я еще здесь.