Вообще, мне очень не нравилась сложившаяся ситуация. Вот что это? Кошмарные галлюцинации, порожденные болезнью, или я и правда улетаю в другой мир, оставив тело лежать на кровати. Но почему я тогда там вполне себе плотная женщина. То есть, с плотью, а не в виде призрака какого?
Говорить Мише о своих видениях, в которых меня вынуждают ему изменять, не стала. Он, в свою очередь, вызвал врача. Тот приехал. Поохал, потыкал в меня приборчиками, измеряя температуру-давление. Пожал плечами и, выписав кучу направлений, исчез.
Еще около часа Миша выдержал мое присутствие, а потом внезапно стал собираться.
– Миш, ты куда? – недоуменно проводила его взглядом от батареи к шкафу.
– Да, на работу заскочить нужно, – быстро улыбнувшись, он зарылся в полку, пытаясь отыскать пару уже выуженному носку.
– Но у тебя же выходной? – недоуменно протянула, показывая ему пальцем на целую гирлянду носков, висящую на поперечине стула.
– О, спасибо, – просиял он и виновато стал оправдываться. – Оленька, я же сейчас совсем мало работаю. Маму ведь тоже иногда отпускать надо. Вон, даже в выходные перестал работать. Нужно нагонять, иначе, за что мы жить будем?
Извечная песня. Дома, с женой, скучно. А на работе друзья. У них даже заказа может не быть, но на работу каждый день и в выходные, и до полуночи. Только потом претензии, чего это жена на него внимания не обращает.
Я покачала головой, изобразив понимающую улыбку. Так было проще, чем очередной скандал выслушивать. Хотя невольные слезы глаза щипали. Отчего-то я понадеялась, что из-за болезни он пересмотрит свои приоритеты.
Миша исчез, растворившись в серости зимнего дня, а я осталась одна. Мысли, до того прятавшиеся в испуге от мужа, вынырнули и заполнили голову, не позволяя расслабиться. Чтобы совсем не упасть духом, взялась за уборку. За два месяца моего отсутствия квартира превратилась в филиал свалки, причем из пустыни. В лежащей слоем пыли на полу были протоптаны тропинки к выходу, кровати и шкафу. Даже на дороге к телевизору высились барханы: пульт жил на диване. Помимо этого, была еще кухня. Ни одной чистой вилки-ложки или тарелки. И ванная. Судя по всему, в машинке белье копилось до последнего чистого носка, и только после этого стирка запускалась.
Что ж, хоть в этом я была права: уборка помогла не думать ни о чем, кроме ругательств. Тем более что после каждого действия, мне приходилось по десять минут сидеть, пытаясь отдышаться. Ночь пришла незаметно. Остывший ужин ждал хозяина на плите, а я легла спать в холодную кровать.
Утром Миша как ни в чем не бывало облапил меня. Получил отказ, удивился и разозлился, но меня это мало волновало. После ударного труда вчера меня несколько знобило. Да и общая слабость вернулась в десятикратном размере. Испугавшись, муж все же вызвал маму, несмотря на мои четкие, хоть и тихие протесты.
День был незабываемый. Никогда еще не слышала о себе столько завуалированных гадостей. Прямо говорить мама пока стеснялась. Пока… Но о несчастной судьбе сына рассказала в подробностях.
Не выдержала я часам к пяти. Заверив маму, что очень устала и собираюсь только спать, выпроводила ее домой. Сама же без сил рухнула на кровать. Даже выходка Морока не казалась мне настолько противной, как любовь свекрови.
Желая больше никогда не просыпаться, закрыла глаза. Открыла их уже в обшитой деревом каюте. Кажется, я застонала, потому как рядом кто-то зашевелился. Кровать скрипнула, проминаясь, а я зажмурила глаза, пытаясь отогнать тревожащее видение.
– Уйди, – простонала болезненно, едва сдерживая рвущиеся наружу слезы.
– Уйду, – согласился Морок. На лоб легла сухая, горячая ладонь и тут же исчезла. – Ты была без сознания три дня, – тихо говорил он, не обращая внимания на мои гримасы. – Нам пришлось дежурить у твоей кровати по очереди. Тебе просто не повезло очнуться, когда здесь я.
– Мне попросту не повезло, что я очнулась, – тихо огрызнулась и уже устало попросила, открыв глаза, но продолжая игнорировать мужчину, – уйди, пожалуйста. Я не хочу видеть никого из вас. И мне нужно привести себя в порядок.
Я внезапно поняла, что очень-очень хочу в туалет. А еще, что несмотря на три дня сна, эта кровать не пахнет болью.
Морок тяжело вздохнул и как мне показалось, мотнул головой недовольно. Но встал и к двери пошел. Только взявшись за ручку, остановился и, не поворачиваясь, сказал:
– Думаю, полчаса у тебя есть. Потом Артист все равно придет. Хочешь ты того или нет.