– Прости их.
– Тебе не кажется, что прощения каждый должен просить за себя? – я тоже вгляделась в беспокойную воду, отражающую последние солнечные лучи.
– Он не знает, как к тебе подойти, – хмыкнув, искривил Морок губы в грустной улыбке.
– Ага, и послал парламентера.
– Не посылал. Я сам пришел, – чуть качнув головой, возразил он.
– Подожди… – внезапно сообразила я, что вновь в разговоре с этим мужчиной едва не упустила самое важное. – Их?
– Ну да, – пожал он плечом и повернул ко мне голову, как-то лукаво ухмыльнувшись. – Я как-нибудь и без прощения проживу. Тем более что отказываться от выигранного желания не собираюсь.
– Что-о?! – задохнулась я возмущением, понимая, что этот… тип, совсем не раскаивается. Зло тряхнув головой, отвернулась к воде, подбирая слова для того, чтобы описать, все, что о нем думаю. Но вместо этого с тоской сказала:
– Я не смогу вам доверять… больше не смогу.
Морок поднял руку и показал мне все на то же скопление маленьких веточек, почти подобравшееся к нам… хотя течение должно было относить его дальше, к траве у берега. Присмотревшись, разглядела, что это вовсе не веточки, а какая-то зверушка. Что-то вроде жабо-крокодильчика, покрытого выростами в виде листиков и палочек. Тварюшка не сводила с нас немигающего взгляда зеленых глазок. А из ее пасти, на верхнюю губу, выступали совсем не маленькие, острые зубы.
– Ого, – округлив глаза, попятилась я.
– Именно, – хохотнул Морок, отходя от воды вслед за мной. – Не стоит так беспечно отходить от остальных.
Пока я, отдалившись на безопасное расстояние, рассматривала возмущенную нашим побегом тварюшку, Морок медленно двинулся по тропинке к кораблю. Остановился, намекая, что неплохо было бы присоединиться к нему, потому как ночь очень быстро отвоевывала себе место. А когда я, с возмущением поругав крокожаба, пошла следом, сказал отворачиваясь.
– Сможешь, я же смог, – и больше не задерживаясь, пошел вперед.
Я не сразу сообразила, что он имел в виду. А потом неожиданно поняла, что с этим мужчиной у нас больше общего, чем я думала.
Двое других ждали нашего возвращения у сходен корабля. Нервно посматривая то на небо, то на лес, они прохаживались вдоль берега, уже вытоптав вполне заметную тропинку. Увидев Морока остановились и подались вперед. А когда рассмотрели меня за его спиной, застыли потупившись.
– У тебя последняя попытка, – расслышала я тихие слова, которые бросил Морок, проходя мимо Артиста на корабль.
Тот как-то странно на него посмотрел, а потом обернулся ко мне. Сделал шаг, другой и пробормотав:
– Прости меня, пожалуйста, – аккуратно обхватил меня, прижав к груди.
Слезы удержать не удалось. Словно потерявшийся ребенок, наконец попавший в объятья матери, вжалась лицом в мягкую ткань жилетки, обильно орошая ее слезами. Из-за сдерживаемых рыданий началась дрожь. Так было всегда, но Артист к такому оказался непривычен. Сжав меня так, что кости заныли, он на разные лады повторял извинения.
Когда, наконец, успокоилась, совсем стемнело. Я все так же стояла в объятьях Артиста, только уже на борту корабля, отошедшего от берега на случай незапланированных повышений воды. Отстранившись, постаралась утереть лицо, пряча его от обеспокоенного мужчины.
– Извини, что-то много я слез лью в вашем мире, – попыталась пошутить.
– Я постараюсь сделать так, чтобы тебе больше не пришлось плакать!
Слишком серьезный голос все же заставил меня поднять взгляд. Артист правда выглядел необычно. Слишком тепло и уютно. Неожиданно прекрасно. Высокий, тонкий, чуть наклонивший голову, чтобы смотреть мне в глаза прямо. Рыжие волосы непривычно неопрятные, растрепавшиеся. Сразу видно, мужчине было не до красоты. А зеленые глаза словно пытались передать мне все его чувства.
– Я замужем, Артист, – шепнула, отворачиваясь.
– Я знаю, – так же тихо произнес он, осторожно, краешком пальцев повернув мое лицо обратно. – Я сделал глупость, пошел на поводу желаний. Но! Больше никаких неожиданностей с моей стороны. Друзья?
– Друзья, – улыбнулась я и уже сама обняла Артиста. Краем глаза заметила какую-то тень у входа в кают-компанию. Повернулась, пытаясь рассмотреть, что там, но увидела только легкое покачивание двери. – Кажется, нам пора, – оторвавшись от обнимашек, мотнула головой в сторону кают.