– Волокуши? – шепнула я, пытаясь переварить услышанное.
– Те, кем бабы руководят, – хмыкнул Морок скривившись.
Я всхлипнула, внезапно понимая. Вот оно проклятье! Вот, что не давало мне спокойно общаться с приятелями. Тут же стало понятно и другое. Заверения мужа в любви приобрели иной смысл. Я все не могла понять, как он пошел против слова мамы. Вот оно в чем проблема. Ведь Миша когда-то в прямом смысле не давал мне прохода. Не получив прощальный поцелуй утром, он ехал за мной через весь город к институту. Стоял под окнами, изображая верного пса. Стоило поссориться, грозился покончить с собой и даже пытался, если верить его маме.
Я застонала, схватившись за голову. Внезапно для меня даже объятья Артиста изменились, из теплых стали оценивающими.
– И сколько магов я должна ему родить? – после длительного молчания, во время которого я успела примерить на себя роль инкубатора, спросила глухо.
– Практически всю силу получает первый ребенок, – мотнув головой, словно в попытке приободрить меня, проговорил Итван. – Второй может собрать остатки, крохи. Прочим – ничего.
– Вот же, – выругалась, со злостью вспоминаю себя в прошлом. С Мишей мы уже шесть лет жили вместе, но ребенка не завели. Я давно думала пойти по врачам, узнать причину, но не спешила. Не слишком счастливый брак не торопил меня. Надежда вспыхнула с новой силой. – А если я бесплодная? – посмотрела на Итвана.
Но тот отрицательно покачал головой.
– Невозможно, – перевел Морок задумчиво. Он вновь играл с кинжалом. И на мгновение, что понадобилось ему на фразу, задержал его на пальце, острием вниз. Подбросил, поймал за рукоять и вновь уставился на меня. – Сила вылечит любое отклонение.
– Но я замужем уже шесть лет!
– Твой муж – человек, – дернув уголком губ, пояснил Морок, возвращаясь вниманием к оружию. – Передать способности ты сможешь только ребенку от мага. Его сила служит этаким спусковым механизмом, к тому же усиливает способности в ребенке. Так что твоя сила попросту оттягивала момент, надеясь, что ты найдешь более достойного партнера.
Ловко перехватив летящий к полу кинжал за рукоять, Морок сунул его за пояс и поднялся.
– Нужно подумать, – пояснил он и вышел, оставив нас в мрачной тишине.
День прошел как в тумане. Слова ребят выбили из колеи. Перспективы не просто не радовали, они пугали. Если я правда латентный… бог мой, какое ужасное слово, скрытый маг, то маг меня не оставит. И хорошо, если кто-нибудь другой об этом не узнает. Но, что-то – особенно взгляд Морока – мне подсказывало, надеяться на это не стоило.
От ужина отказалась. В таком подавленном состоянии кусок в горло не лез. А ночью, видно привлеченный мыслями о нем, явился и сам маг.
Раскрыв глаза не сразу сообразила, почему в каюте так светло. Села на кровати и с удивлением оглядела серое ничто. Углы маленькой клетушки-комнаты сглаживались расплываясь. Островком стабильности была только я и кусочек кровати вокруг. Мужчина вышел из этого серого тумана, словно призрак из стены. Длинный белый приталенный плащ, непривычного кроя, подчеркивал бледность лица и холод глаз. Склонив голову набок, мужчина искренне улыбнулся.
– Ну наконец-то! Я боялся, что потерял тебя.
Я невольно отодвинулась подальше от него. Блондинчик качнул головой, словно поражаясь моей несговорчивости, и протянул руку.
– Идем. Тебе пора ко мне.
– Не собираюсь я к тебе! – вновь отсунулась я подальше. – Мне и здесь неплохо.
Мужчина насмешливо осмотрелся.
– Это место не для такой, как ты. Тебя ждет власть!
– Слушай, мужик, – прорычала я, но тот, видно устав слушать, шагнул вперед, собираясь схватить меня. – Морок! – в отчаянии, не слишком понимая, почему зову именно его, заорала я. Отчего-то сейчас казалось, что только он может мне помочь.
Блондинчик удивленно замер. Повернул голову к углу, где отчетливо проявилось темное пятно.
– С тобой рядом Тень? – пробормотал маг, а после расплылся в хищной ухмылке, – это к лучшему. – И исчез, оставив после себя тающий серый туман.
Тень в углу тоже растворилась.
Каюта расплылась и обратилась темнотой, плавно перетекшей в следующее сновидение.
***
Вода в реке стала странно низкой. Я с интересом наблюдала за оттолли, забегавшими по палубе и с ругательствами вглядывающимися за борт. Посмотрела туда же, и на некоторое время зависла, оставив на палубе лишь заднюю часть и разглядывая среди скопившегося мусора местную живность. Ныряли у берегов птицы, похожие на уток. Корабля они ничуть не боялись, наоборот, посматривали на него с некоторым интересом, но не подплывали. У самой поверхности стайками плавали рыбы. Иногда из глубины к ним плавно поднималась большая тень. Делала медленный круг и взрывалась атакой. Рыбки бросались врассыпную, выпрыгивая из воды. А по поверхности шли бурунчики. Несколько крокожабов дрались за трупик утопшего зверька. Раздували горло и открывали пасть, не кусаясь, а словно демонстрируя друг другу ее размер. Наконец, один из них, громко булькнув, отправился к берегу, а победитель в несколько движений заглотил тушку. Над всем этим крохотным мирком носились ярко-алые и желтые стрекозы с огромными усами, увенчанными черными шариками.