Морок не стал будить никого, проник в трактир через чуть приоткрытое окно кухни: для других такая щель лишь бесполезный манок, для Тени — вход. Остановился у двери в свой номер. Протянул руку за ключом и замер, нахмурившись, медленно взялся за ручку, надавил. Дверь легко поддалась, открываясь.
В номер вошла уже Тень. Метнулась по углам, изучая обстановку.
Морок остановился у кровати Холь. Недовольно изучил смятое белье, скинутое на пол одеяло. Будто Холь вместе с ним сдернули с кровати. С тяжелым вздохом прикрыл глаза, обращаясь к теням. Каждая вещь в мире оставляет тень, даже маленький гвоздь. Что уж говорить о человеке. И эту тень пространство помнит какое-то время. Не больше семи дней, если маг не прибрал. Убирать за Холь было некому.
У Холь отражения, способного отбросить тень, не было. Поэтому какое-то время в комнате ничего не происходило. Только шевелились беспокойно тени потревоженных им и Холь предметов. Несколько раз приоткрылась дверь, заставив Морока зарычать. Похоже, слова – это не тот метод, которым можно удержать эту женщину. Нужно было привязать к кровати. Затем в номер вошли две крупные тени. Подошли к кровати, сдернули одеяло. Как подсказывал здравый смысл, пришли отражения не за постельным бельем. Еще немного покуражившись над одеялом, тени вышли.
Распахнув глаза, Морок зло мотнул головой и вышел вон из комнаты.
Покои трактирщика были на первом этаже. Вход прятался за стойкой, рядом с ведущим в кухню.
Несложный замок послушно щелкнул, подчиняясь умелым движениям ловких рук. Скрипнула дверь, стараясь предупредить своего господина. Но тот остался глух. Тень скользнула к кровати, не потревожив даже пыли на полу. Замерла изучая. На белых простынях лежали двое. Трактирщик вытянулся во весь немаленький рост у стены. С краю, свесив до пола пухлую руку, сопела дородная женщина.
Тень недовольно дернулась, переместилась к изголовью и вытянулась над лежащим мужчиной. Потянулась к его телу и резко дернула, вырывая из него темный, медленно теряющий форму сгусток. Оставшийся лежать человек беззвучно распахнул рот. Его отражение билось в цепких объятьях Тени, пытаясь вырваться, вернуться к телу, без которого его ждала смерть. Но Тень не пускала, словно хищный зверь, она держала добычу, вынуждая сдаться, покориться. Отражение поняло, прекратило биться, вглядевшись во тьму Тени провалами глазниц.
«Где женщина?»
Мысль опалила отражение болью. Оно не привыкло разговаривать в таком виде, оно не умело общаться без тела, но Тень это не волновало. Она ждала ответа. И отражение постаралось сосредоточиться и подумать.
«Номер. Пришла за вином, больше не видел», – болезненная, едва уловимая мысль, но Тень осталась довольна.
«Куда забирают твоих шлюх?»
Отражение билось в конвульсиях. Каждая мысль Тени сжимала ее болью. Каждое мгновение вне тела грозило уничтожением. Оно чувствовало, как все сильнее растворяется в мире.
«Дом Шеки, Веселая улица».
Тень на мгновение замерла, побледнела.
«Тебе будет плохо, если я опоздаю за ней», – холодно пообещала Тень и толчком вернула отражение в тело.
Трактирщик на кровати сжался, обхватив себя руками. Из-под закрытых век ручьями лились слезы, вымачивая простынь.
Тень выскользнула из трактира. Замерла, словно принюхиваясь, метнулась во тьму улиц и заскользила по ним, меняя одно укрытие на другое так, что даже время не могло ее заметить.
Про улицу красных фонарей я слышала. Но никогда не думала, что побываю. На самом деле, фонарей на ней не было. Как не было их нигде на тех улицах, по которым мы шли. Красным просвечивали шторы на открытых окнах.
Дом, к которому подвели нас громилы, отличался от других размерами и богатством отделки. Сразу видно — респектабельное заведение. Даже цветочки у входа посажены в две бочки. Внутрь меня впихнули, на всякий случай, видно, ожидали, что буду сопротивляться. Только не учли, что желание трепыхаться отбили мне еще в начале. По дороге я попыталась еще раз сбежать и теперь с тоской вслушивалась, как ноет щека.